— Питание тюрьмы от автономного генератора или общей сети?
— Чего не знаю, того не знаю. Вам надо электрика поймать и пытать для таких тонкостей.
— Нашел, Даршани. У них есть ветка силовой линии до централи, но во время тревоги они на автономном генераторе — вот тут он, за аппаратной. Что там, господин Каличаран?
— Госпиталь хотели. А да, точно там же дверь в генераторную!
— Почему на вашем плане в некоторых камерах не стрелочки, а крестики?
— Смертники. Их даже в случае пожара или другого бедствия спасать не приказано.
— Кто-нибудь из заключённых может нам помочь? Друзья призраков⁈
— Шутите⁈ Когда здесь всё замутилось, всех кто хоть слово вякал про Амаль или «республику» — расстреливали! Нет-нет-нет, сидят тут такие же повстанцы, как и снаружи — они выслужиться скорее будут рады перед «революционерами».
— Только что вы говорили другое. Хорошо, а тюремщики? Ни вас, ни вашего врага ведь не уволили⁈
— Не знаю… Мы, понимаете, всю жизнь положили на то, чтобы наша хата с краю была — ведь тюремщики нужны всем⁈ И тюрьмы будут стоять и при революционерах и при Республике. Хотя… раз уж власть-то хотите поменять, может, кто и захочет ей авансом послужить — пробуйте, дерзайте. Восстание-то, революция ихняя случилась в аккурат перед идами, когда нам должны были начислять трудодни. Многие до сих пор в обиде — ведь не выплатили, ни днями, ни зарплатой…
— Ладно. Говорите, камеры в вашем блоке не работают?
— Не совсем. В первой, второй и третьей секции все системы работают — не в мою смену починили. Пулемёты коридорные тоже в порядке, но на них я камеры сжег — они слепые, если не починят сегодня. Но вообще, здесь в блоке-то калибр маленький, вам не страшен будет — мы иногда даже соль в патроны заряжаем, уборщиков гонять-издеваться. А главный коридор вне моего доступа — я что мог, сделал, вас в Крепость провёл — теперь уж сами выбирайтесь.
Метеа по-недоброму посмотрела на него:
— Не торопитесь, для вас ещё найдётся применение. Азер, девочки, работаем от вас — вы лезете по потолку, мы отвлекаем снизу, а вы — добиваете. Со мной господин Сакагучи, Маваши, Ильхан и Хасан. Брат Ковай, вы заботитесь об инженерах — охраняйте их как яйца — наседка! (добродушный великан крепко обнял два круглых шлема человеческих скафандров), Хасан, разряди автомат!
— Чё⁈
— Разряжай, я сказала! Только попробуй выстрелить — прибью! Все отдохнули⁈ Проверьте доспех и выходите. Господин Каличаран, вперёд…
…В коридоре дорогу загромождали ящики с инструментами и тяжелые бобины проводов. Решетки между секциями были распахнуты, уборщики то и дело двигали железные двери, то выметая, то заметая обратно мусор. В коридоре меж крайними секциями два пришлых техника с Лестницы меняли патроны в потолочной пулемётной башне. Каличаран сутулясь — руки в карманы, подошел к ним.
— А, Каличаран! — узнал его тот, кто был наверху стремянки: — Рад тебя видеть. Запаял свою дыру⁈
— Так, потихоньку. Продвигается дело.
— Ну, понятно… Три дня же уже тут сидишь. Сколько, ты говоришь, там бетона насчитали⁈ Два вагона⁈
— Да, наверное, больше выйдет… усадку же даст… Слушайте, да что вы их вечно всё меняете! Прокисают они тут, что ли⁈
— Да кто вас знает… — мрачно пошутил другой: — Чем вы их кормите… Ты лучше скажи, что вы тут с камерами творите — седьмая секция, где вся оптика сдохла. Все пулемёты слепые…
— А я в этом виноват, я⁈ Сколько докладных уже написал, что долдону на рубильнике надо инструкцию на лбу написать⁈ Чуть тревога — так рвёт без ума, то двойное напряжение от линии и аварийки, то вообще отрубает нас с двумя перепадами. А Каличаран виноват, да! А если бы опасные сидели⁈ Спасибо что камеры предохранителями работают…
— Совсем как ты, Каличаран, — раздался новый голос. Призрак из конвойного отряда, сложив костлявые руки на груди, вмешался в их разговор: — Вроде бы тюремщик, а работаешь за каменщика.
— Скажи спасибо, что не за предохранитель! А то ведь тоже, понимаешь — и сгореть могу!
«Верхний» техник неожиданно расхохотался:
— Нет, я представил что будет, если у них тревога и побег случится, — извинился он: — Со слепыми-то камерами! Включатся пулемёты — и начнётся — «зеки» по одну сторону, тюремщики — по другую, и ругаются как черти! Ха-ха-ха… — противный смех оборвался на середине, человечек смертельно побледнел, дёрнулся рукой к шее, откуда поверх головы Каличарана брызнул ярко-алый фонтан крови. А невидимая стрела, пронзив шею, позвоночник, перебив прутья двух решеток, по самое чёрно-золотое оперение вонзилась в перекладину дверного косяка. Пока техник падал вместе со стремянкой, осыпая её ступени золотистыми патронами, Метеа, на замахе располовинив попавшегося под руку уборщика, наполовину невидимая, зелёною молнией своего меча, снесла голову вспыхнувшему голубыми огнями призраку-конвойному…