— Брат Ковай, господин Сакагучи, Аравинда, Кен, идите сюда! — и, отогнув руками податливый металл двери, предложила:
— Ну-ка, помогите мне расчистить проход в шахту…
…Азер заглянула в ширинку очередного мертвеца:
— Мда… а кто-то говорил, что дело будет тихим-тихим…
Кадомацу обернулась на неё с таким взглядом, что у соблазнительницы сразу пропала охота шутить:
— Ну вот, опять началось…
Подружки бросили друг на друга по паре сердитых взглядов, потом, извиняясь, улыбнулись друг другу.
Каличаран что-то шептал как раз этому трупу, воюя с очередным мертвецом за старые обиды, и попутно заглядывался мимо Азер, на Афсане, собиравшую стрелы. Суккуба заметила внимание, и внезапно выпрямившись, задрала ногу и показала, что скрывается под хвостиком.
— Доволен? — спросила она, насмешливо.
— Сестрёнка, не начинай, — потребовала Азер.
— Обе не начинайте, — вздохнула принцесса.
— Я переключила на цикл все здешние камеры, — бросила им через плечо Даршани: — Но если кто-то случайно бросил взгляд на экран в тот миг, когда мы врывались сюда, здесь «тихо-тихо» не будет…
Когда принцесса перевела, все забеспокоились:
— Госпожа…
— Тихо! Лифт ещё здесь, а лестницу мы заварили.
— Дверь в левое крыло?
— Заварена уже. Даршани что у тебя⁈
— Извините, пока не могу. Зовите Аравинду.
В это момент за стеной что-то так оглушительно грохнуло, что все подпрыгнули. В двери выломанного лифта высунулся прозрачный шлем Аравинды:
— Все живы⁈
— Что это было?!!
— А… про трос подзабыл. Крышу лифта разрезал, ну крюк с тросом не выдержали, и противовес ухнул к нам. Видать им стопоры сорвало нафиг…
— Что⁈
— Слышали нас, вот что! Короче — всё готово, пора подниматься, маршал.
— О чём он? Что короче? — не поняла Азер его санскрита.
— Выдвигаемся наверх, зачищаем второй этаж. Даршани, у тебя всё закончено?
— Я догоню. Аравинда меня не бросит.
Перед шахтой лифта зеленоглазая принцесса развернулась кругом, и объяснила всем, кто ещё не понял её замысла:
— Шахта широкая, поэтому все мужчины поднимутся на крыльях. Остальные — на лифте. Господин Каличаран, как там с охраной?
— Там пост охраны и пулемётная башенка.
— Одна?
— Одна, всегда наводится на поднимающийся лифт. Там двери так устроены, что обе одновременно не откроются.
— Хорошо. Брат Ковай, встанете впереди, прикроете всех остальных. Сколько солдат на посту, Каличаран-сан?
— Не… Не знаю… По расписанию — двое, но там всегда кто-то толпится. Выход в город всё-таки. Да тут ещё и воздушная тревога — могли и с улицы забежать.
— Какие-нибудь опять забытые вами техники?
— Техники? Ах да — там лестница, они там и сидят. Но вроде всех убили.
— «Всех» или «вроде»?
— Не знаю! Не знаю, сколько их сегодня на смене! Смотрите туда — она показал налево: — Там у них конура.
— Пользы от него — как… — начал было господин Сакагучи, но зелёный взгляд заставил его заткнуться.
— Все нелетающие — к лифту, все летающие — здесь. И не забудьте Даршани!
…На тихом пропускном посту тюрьмы, в безопасной глубине Стены, принявшие для храбрости на грудь, бывшие легионеры, ныне — бойцы революционной армии, потешались над тюремщиком:
— Вот скоты же! Удо, и сколько тебе платят за работу в этой будке? — ребята были немного навеселе, раз задавали такие вопросы.
— Я ландскнехт, братва, мне платят — я работаю, — отвечал молодой ракшас-христианин, на удивление всей тюрьмы уже полгода или больше безвылазно сидевший на пропускном посту.
— И, наверное, много платят? — допытывался самый маленький из осадивших его призраков.
— Нет, Арерреш, за такое безделье я беру минимум…
Снизу донёсся глухой удар металла о металл.
— Э-э?
— Камеры, камеры включи!
— Да не работают сегодня камеры — на нижнем ярусе перезарядка, отключили, чтобы с башенками не баловали.
— Да жмурик едет, что же ещё!
Некоторое время царило молчание и недоумённые взгляды на говорившего:
— Почему — жмурик?
— Да будто я не знаю, как они цинковые гробы грузят! Спецом ведь бросают — чтобы грохота было, будто бомбу взорвали!.. Или… может, они сейф начальника с зарплатой спёрли, и тащат распилить?