Командира она нашла тут же — широкоплечий призрак, из-за обилия меховых одежд казавшийся круглой пародией на маленького демона-Раху. Выбежавший из-за угла, прямо на принцессу и её хатамото, он орал на своих подчинённых:
— Так обойдите их! У них нет оружия, только луки! Не лезьте в рукопашную! У нас ещё есть пулемёты! И взорвите, наконец, заряды! За ними идёт арми… — последнее слово он не договорил, принцесса, зашедшая за угол, ударила «Сосновой Веткой» из ножен, перерубив ему правую ногу и пронзив уколом насквозь. Стоявшего с ним телохранителя-автоматчика она на следующем шагу убила ударом кулака с зажатым в нем луком. Но его приказ услышали. Первым кинулся одиночка, с замахом для броска гранаты — но попался на глаза Аравинды, и лиловый луч светомёта быстро научил, что шутить с людьми плохо. Перерезанный надвое, боец упал, и граната взорвалась, не задев заготовленной взрывчатки. Но следующие солдаты были умнее, и побежали между сваленных с той стороны ящиков и мешков, скрываясь из поля зрения Аравинды.
— Поднимите меня! — крикнул он Брату Коваю, который уже забирался на перрон. Монах усмехнулся, и, положив свою дубину на пол, поднял человека, как куклу. Прямо в его руках, жених Даршани рубанул смертоносным лучом по подбегающим к зарядам. Но… то ли кто-то успел выстрелить, то ли сам Аравинда, задел взрывчатку — ярко вспыхнул ослепительно-белый столб пламени и спустя секунду, с грохотом, заложившим уши, рванула и обрушилась вся арка ворот и громадная плита переборки сверху. Облако белой пыли навалилось на них, гася свет прожекторов и ламп.
— О, нет… — обернулась принцесса.
— ДАРШАНИ! — закричал Аравинда, и не найдя цели для своей ярости, развернулся, и рассёк надвое хрупкий кристалл диспетчерской, где было какое-то шевеление. Принцесса, хатамото, и монах, еле успели увернуться от рухнувшей и разбившейся вдребезги конструкции.
— АФСАНЭ! — раздался другой голос, и Гюльдан, маленькая, стройная, как точёная статуэтка, упала сверху, и, крепко встав красивыми ногами на краю плиты, начала всаживать стрелу за стрелой в какие-то одной ей видимые в закутывающей всё цементной мгле, цели. Кто-то попытался ответить трассерами пулемётной очереди — хладнокровно сдвинувшись на шаг, смуглая суккуба заставила замолчать и пулемёт. Аравинда, плача от горя, в этот момент резал и резал ещё шевелящиеся куски, оставшиеся от соотечественников из диспетчерской.
Наконец, у Гюльдан кончились стрелы, и она просто упала на колени, распахнув крылья. Стрельба затихла — если не всех убили, но перепугали точно. Аравинда выключил своё беспощадное оружие, Брат Ковай и господин Сакагучи, оглядываясь, закрыли с двух сторон принцессу от возможной шальной пули. Ильхан и Хасан ещё с кем-то перестреливались за стеной. Азер, тяжело, на крыльях, перевалив через крышу, бухнулась на пол рядом с сестрой, и обняла её напрягшимися руками.
Медленно оседала пыль. Пробивающиеся сквозь неё лучи ламп моргали, потухая один за другим.
— Вишну… господи… не надо… Рудра… за что ты так…- наконец, нашел в себе сил подняться на ноги человек.
— Кошмар, — вздохнула принцесса, разглядывая образовавшийся завал. Даже если девочки и Маваши живы…
— Кошмар! — услышали они знакомый голос: — Вы не пустили меня в драку!
— Он выжил… — удивился господин Сакагучи.
— Надеюсь, теперь-то всё взорвалось⁈
— Кен!.. — улыбнулся монах.
— Женщины самые невозможные существа на свете, а человеческие — больные на всю голову!
— Ты жив! — крикнул брат Ковай.
— Да! Но мне угрожали светомётом! — сказал довольный самурай, помогая подняться сверкающей в своём доспехе, целой и невредимой…