«Сосновая ветка» была сделана из лучшей стали, чем серебристый клинок гандхарва, и не раз оставляла на нём опасные зазубрины — но на удивление, стоило ангелу взмахнуть — как они сами затягивались. Да и похоже, что не только лечить зазубрины, но и саму свою форму умела менять сталь рецепта небесных кузнецов — то изгибаясь в саблю при рубящем ударе, то расширяясь для прочности при жестком блоке, то вытягиваясь в иглу при колющем выпаде. В начале боя такой укол едва не стоил девушке-демону жизни, но к счастью она была с трезвой головой, а не в слепящей ярости…
Ковай, наконец, проморгался, и прикинув, как он может быть полезен со своею дубиной, зашел чуть дальше за спину и с замаха наотмашь ударил по затылку ангела. Гандхарв, уклоняясь, сделал шаг навстречу принцессе, с силой скрестив клинки с девушкой, и удар прошел мимо. Кадомацу отбросила его толчком на монаха и нащупала за собой порог двери. Ангел ударил толстяка сияющим крылом, (того сильно дёрнуло током), и, забыв об осторожности, ринулся в атаку. Демонесса улыбнулась, и легко отвела тонко вытянувшуюся иглу небесной стали от своего лица, шагом в сторону, ушла с линии удара, поменяв руку меча, и, схватив за запястье (маленькие молнии, побежав по пальцам, больно обожгли и свели судорогой), обезоружила небожителя, болевым приёмом уронив на колени. Он поднял глаза — в лицо ему смотрел огромный меч господина Сакагучи и мушкет Ильхана, накрепко прикрученный к столу:
— Будэш шутка шутить — Ильхан будэт стрелять! Не промахнусь! — гортанным голосом пообещал красавец-ракшас.
Сзади него, мотая головой, поднялся громадный брат Ковай, справа, выкручивая руку, держала принцесса, слева — закованный в доспехи гигант-хатамото, рядом, пробежав по потолку, свалилась Азер, всё равно красивая и грациозная, несмотря на шикарные формы. Он кивнул головой и поднял левую руку:
«Сдаюсь»…
Награда иудушке
…Долго-долго длилось молчание. Принцесса, убравшая меч, тяжело дышала после боя, а по её красивому лицу, преломляя свечение желтых локонов и зелёных глаз, катились крупные градины пота.
Гандхарв тоже тяжело вздымал рёбра, но с более спокойным, и даже любопытным выражением лица обводя взглядом компанию своих пленителей.
Первым не выдержал предатель:
— Хе-хе-хе! Я же говорил, увижу тебя в могиле!
Ангел повернулся к нему, видимо удивившись его присутствию, и сделал несколько быстрых жестов руками. Все похватались за оружие — не магия ли?
— Да, это я! Чтобы ты сдох сегодня же, на моих глазах! — взорвался руганью Каличаран: — Я… я…
Кадомацу молчала, переводя взгляд то с одного на другого то на непонятные жесты рук гандхарва. У неё до сих пор, стоило моргнуть, перед глазами возникало зрелище пылающих огнём и блистающих молниями клинков. Не отошла от них…
— Стоп! — наконец крикнула она на перебежчика:
— Он понимает нас?
— Да, он же не глухой. Только говорить не хочет!.. Притворяешься ведь, сволочь! — и с размаху влепил ему пощёчину.
Ангел стоически перенёс удар, и что-то жестами попытался объяснить принцессе.
— Я не понимаю, — покачала она головой: — Как вас зовут, для начала?
Он замер с выжидающей улыбкой. Только через минуту девушка поняла, что задала вопрос на своём языке, и страшно смутившись, повторила на санскрите.
Гандхарв поклонился, сунул руку за пазуху, (все схватились за оружие), и осторожным движением достал на свет небольшой, но толстый блокнот. Открыв его, он показал надпись на первом листе: «Агира, перфект 6-й…».
— Спасибо. Меня зовут Метеа, я принцесса Края Последнего Рассвета.
— И вот настал твой последний час! — не к месту пытался влезть Каличаран.
— Заткнись, — негромко приказала Метеа.
— Что⁈
— Тебе сказали «молчать»! — это уже Сакагучи.
— Зачем вы убили женщину? — спросила демонесса.
Ангел непонимающе посмотрел на неё.
— Да! Сати, мою жену! — снова влез Каличаран.
Пленник помотал головой.
— Да что ты юлишь, выкручиваешься! — пролез мимо бдительного Сакагучи предатель: — Только я ушел, как к моей жене полез! Она отказала, а ты её задушил!
На лице ангела отразилось недоумение. Он взялся за блокнот, но человек выбил из его руки стило и бумагу.
— Признавайся, мерзавец!
— Он не может признаваться, — господин Сакагучи оттащил человека от небожителя за разорванную куртку: — Он же немой.