«И вот шлагбаум и двери»
— Да это то, что надо! Ваше Высочество, отойдите, я сейчас сделаю копии, и объединим кадры с картой.
Кадомацу отошла от стола, дав людям разбираться с техникой. Патруль должен был проходить, и следовало всё равно держать оружие настороже.
Господин Сакагучи, неизменно подозрительный, стоял за спиной Агиры, неизменно готовый ко всему. Сквозь закрытое забрало шлема невозможно было понять — следил ли он за беседой или только за новым соратником. Но обычно, хатамото успевал всё.
— Эй, раздолбаи, кто смотрит за дорогой?
— Хасан!
— Что сразу «Хасан»-то?.. Меня Азер просила помочь, вообще.
— Куда ещё «помочь»? И где она сама⁈ Ладно, Ильхан, девочки, замените этого раздолбая, а то нас так окружат, а мы слепые…
— Да не раздолбай я! Сейчас и Азер придёт…
«У меня есть оружие, но можете забрать его, раз уж я ваш пленник. Или…»
— Вы свободны, — предупредила его вопрос принцесса: — Я не намеревалась связывать вас или заковывать в кандалы. Можете взять любое оружие… — она подняла странный меч небожителя. Странное было ощущение. Вроде бы и жгло, как рассказывали про ангельское оружие, но… было что-то знакомое: — Вы отныне такой же боец, как и все мы.
«Почему?»
Пожала плечами:
— Вы мне… симпатичны, — и бросила быстрый взгляд на Сакагучи (не слышал ли?). Трудно было подобрать слова, чтобы выглядеть достойно: — Не знаю почему, но я вам доверяю… Быть может, мы были знакомы в прошлой жизни? — он попытался что-то сказать руками, потом полез в свой блокнот, но она остановила его улыбкой: — Вы возьмёте свой меч, или мне так его и держать?
Сакагучи обратил на них внимание:
— Госпожа?
— Он пойдёт с оружием. Я доверяю ему.
Брат Ковай, все это время евший одной рукой, держась другой за дубину, отпустил оружие и принялся за еду обеими руками. Агира как раз окончил писать в блокнотике:
«Тогда я открою свой секрет» — гласила фраза.
— Спасибо. Но стоит ли… — теперь уже бывший начальник тюрьмы вернулся в свою комнату, пошарил в ящиках и среди мусора, разбросанного на полу, нашел и положил в карман небольшой, похожий на кастет предмет, в котором Кадомацу с удивлением узнала легендарную ваджру — ныне редкое оружие небесных певцов. «Интересно, неужели настоящая?» — быстро подумала демонесса. Отряд тем временем заканчивал отдых и прибирал за собой последние следы…
…Хасан каким-то чёртом приволок и голову Каличарана. Череп с характерной кшатрийской шикхой уже закоченел и покрылся инеем.
— Ты куда это прёшь? — окликнула его принцесса.
Башибузук в ответ со злостью бросил останки:
— Надоели! Тащи туда — нельзя, тащи сюда — нельзя! Хасан вам кто — шутки шутить⁈
— Верни на место! — принцесса взяла голову, и сама отнесла в комнату. Там остановилась, пораженная:
— А штаны ты зачем с него снял?
— Я снял⁈ — обиженно ткнул себя в грудь ракшас, и показал пальцем на Азер: — Ты свою спроси — вот кто больная!
Кадомацу по-птичьи наклонила голову, взглядом спрашивая Азер. Та невинно сверкнула бесстыжими васильковыми глазами в прорезях маски:
— Правда, что люди верят, что если в момент смерти думаешь о бабах, то бабой и родишься⁈
— Ну⁈
— Вот, я и обеспечила ему такие мысли… — она показала на труп его жены, уложенный рядом с бывшим проводником в одну постель.
Даршани удостоила брезгливых взглядов и виноватую соблазнительницу и безвинно обвинённого Хасана:
— Действительно — больная…
Спускались строем, по очереди давая стрелкам занять позицию в окнах и спуститься следом. Вперед пустили Хасана — теперь его «повстанческий вид» был на пользу, а незнание языка не мешало. Его страховали Маваши и Азер — господин Сакагучи и Брат Ковай были слишком большими, чтобы размахнуться для удара на узкой лестнице. Монах закрывал принцессу спереди, а суровый хатамото — сзади. Хрупкие люди с ценным оборудованием были последними.
Дочь императора демонов шла рядом с ангелом. Его огромные, невесомые крылья, струящиеся по воздуху, добавляли львиную долю иллюминации в окружающее пространство. Они казались нематериальными — некоторые мелкие предметы проходили сквозь них, не нарушая структуры, но один раз их коснувшись, девушка больше не испытывала удачу — руку до самой станции пришлось растирать, чтобы она обрела чувствительность после ощутимого удара током.
Госпожа Иваоропенерега с интересом изучала своего спутника: как он, гандхарв, оказался на работе в тюрьме самой неприступной крепости Амаля? И эта его немота… Он же гандхарв, певец по природе, для них песня — это жизнь! Может быть, столь жуткое несчастье и привело его в самый дальний край Ада?..