— Ваше Высочество?
— Успела… Ой! — она согнулась, трогая свои колени.
— Вы ранены, госпожа⁈
— Колени… чёрт! Не задерживайтесь!
Подбежала Азер:
— Мы залезли с вагона… Ушиблась⁈
— Чуть-чуть… Помоги Коваю!..
Гетман Зубило
…Гетман Зубило с трудом разодрал глаза после третьего окрика. Ну, ничего, он хоть до постели добрался — скосив взгляд, он видел своего помощника, Цекало, выползавшего из-под кровати. Чуб и крылья оного были в одинаково плачевном состоянии. Хотя, у повстанцев с развлечениями было не так туго, как у тех же призраков, выпивка даже близко к линии фронта не допускалась — но какой же это казак, если горилки раздобыть не сможет! Гетман перевёл всё ещё осоловелый взгляд на разбудившего их Кошевого:
— Вот за что я тебя уважаю, есаул — то, що у тебя никогда похмелья не бывает!
— Вставайте, гетман. Паровоз выкрали.
— Бисовы дети. По коням, атаман!..
После того, как эта чёртова девка в пух и перья разбила его хлопцев, гетмана, ещё и подозреваемого в сочувствии к неприятелю (попробовали бы они побыть на его месте — когда эта чертовка, трохи не размазала его по Стене!), перевели с остатками войска на внутреннюю стражу. Как бы ни были жидкими попытки штурма, одиночки постоянно рвали кордоны защиты — что-что, а летать и фехтовать железные демоны умели, и такая тварь по эту сторону линии фронта, в беззащитных жилых кварталах, а не среди солдат, была пострашнее атомной бомбы по эффекту. Вот только на борьбу с такими одиночками теперь и было годно когда-то прежде гордое сводное войско Трёх Сечей, после того, как пережило неистовый в ярости удар армии огненной принцессы.
Кошевой сказал, что держаться лучше ближе к козырьку крыши Казарм.
— Что, опять?
— Да, и на этот раз по-серьёзному. Думаю, если продолжат так денька три, то возьмут крепость.
— Скорей бы вже. Надоело.
— Гетман⁈
— Так справду, надоела эта байда с крепостью! Либо они выдохнутся и отойдут от стен, либо повстанцев выбросят из их так горячо улюбленой каменюки — нам же лучше! Где козаку разгуляться, як не в чистом поле!
— Ну да, кум. Без коней, разве что химеру у лыцарей угнать.
— И угоним, если надо. Браты, нам только за стены выбраться. А там наша дружба с революционерами кончается.
— Только вот с Амалем она не начнётся от этого.
— Не дрейфь.
— Туда, гетман. Видите вокзал⁈
— Хм. А далеко они ныне забралися — раньше до Казарм и не долетали.
— Говорят, они по земле дошли.
— По земле?
— Точно не знаю.
Конечно же, ярко освещенный перрон уже был забит разнообразным народом. Они расступились, освобождая место для посадки трём немаленьким демонам, но снег на полу уже был утоптан основательно — никаких следов, разумеется, не осталось.
Командовал на месте самый необычный экземпляр офицера, который мог попасться по эту сторону фронта — из бывших трибунов, что у неверующих призраков заместо попов, — призрак по имени Марчантар, главный комиссар Комитета Безопасности повстанцев.
— Здоровенки булли, пан гауптман, — с сильным акцентом поздоровался он.
— И ты так же, пан комиссар, — с осторожностью величал его гетман. Воинские звания и должности у повстанцев были весьма зыбкой материей — и важный генерал мог оказаться на работе стражника не из-за важности дела, а по причине немилости Шульгена: — Что случилось?
— Стена до нас добралась, — талант полиглота изменил комиссару, и он перешел на свой родной: — Там, там и там (он показал рукой) — полный развал, бомб не жалели, чудо, что патроны не сдетонировали. Четыре трупа — двое зарубленные, впечатление, что одним ударом, один задушен, третий со стрелой.
— Задушенный?
— Сторож с башни, что удивительно.
— Забавно. Кто здесь из моих хлопцев?
— Побит-Ко. Да у него и так было дело.
Побитько — пожилой, коренастый казак, ростом аккурат с Цекало, но зато с шикарными усами, которых не отрастил даже щёголь Кошевой, уже без сил волочил хвост по полу и измученно водил мохнатыми бровями чуть ли не по всему лицу, пытаясь бороться с одолевающим сном.
— Ты сколько на ногах, атаман?
— Третьи сутки, гетман. До этого двое ловили чокнутого по всему городу, потом тревога, этот чокнутый снова тикать, да ещё и этот лыцарь, как тебя, фон Трахтен-Махтен!
Гремящий доспехами рыцарь Ордена Святого Павла, тоже высший демон Хаоса, только из местных, коцитской выделки, удостоил их всех презрительного молчания.
— Машина квесторов пропала, сел на меня, вынь да положь! — а я ему кто — чудотворец?