Это не та дрезина, которую вы ищите
… — Так, никому не оглядываться! — принцесса расположилась в кабине, заниматься своими битыми коленками.
— Госпожа, здесь достаточно комнат, займитесь своими ранами там! — жестко потребовал Сакагучи, уже загораживающий её собой.
— Слушай, не говори под руку!
— Госпожа, поймите, чтобы сделать это, вам придётся снять одежду. Если кто-то из мужчин обернётся -мне придётся зарубить его! Прошу, не ставьте нас в такое положение!
— Действительно, пойдём, — предложила присевшая рядом Азер.
Скорчив недовольную мину, принцесса послушалась и похромала в ближайшую каморку, придерживая одной рукой уже отстёгнутые набедренники. Никто из парней не смотрел — даже не понимавшие их языка Агира и Хасан.
Локомотив был для поездной бригады чем-то вроде дома на колёсах — вокруг занявшего весь нижний этаж могуче дышащего двигателя было даже излишек комнат, где были все удобства не только для личной жизни и отдыха, но даже кухни для нескольких рас. Вот на одной такой и заперлась девушка — за первой дверью было темно, у второй не закрывался замок, а за третьей оказался на редкость удобный стол, зеркало и дверь не капризничала…
Азер и Афсане остались с нею ассистировать, а не очень серьезная Гюльдан заняла позицию снаружи, рядом с Сакагучи, чем обидела одну из своих сестёр.
Кадомацу осторожно сняла ножные латы, закатала штанины — нет, выкованная на заказ для Императорского Дома броня не подвела, но зато сами щитки неплохо понаставили синяков — она посмотрела, так и есть, подклад, который должен был смягчать удары, подвернулся, и не исполнил свою роль. Выругавшись, девушка подтянула ослабевшие ремни — надо будет подвязать какой-нибудь тряпочкой, чтобы не натёрло потом ещё…
Азер, обернув руки тряпкой, поднесла открытую аптечку. Пусть Третья принцесса и не обладала такими познаниями в медицине, как Вторая, или их царственная мать, но и ей было ведомо, как унять боль и быстро вывести синяки. К счастью, большего и не требовалось — несмотря на такую жесткую посадку на окно, пострадали больше доспехи, чем ноги. Может, Мацукава и прав, через слово её называя «самой везучей из-за Девятивратной Ограды»⁈
Она положила компрессы, и откинулась на спину, расслабляясь. Однако ж, сегодня хвалёное везенье чуть не изменило ей, когда они прорвались в кабину — кто же знал, что целая пачка сюрикенов не убьет машиниста, а в нём останется более чем достаточно сил, чтобы включить запорный механизм и броситься на Ковая, который своей дубиной, как рычагом, удерживал падающую гильотиной дверь? Азер в тот момент, как специально, связалась с охранником, оказавшимся неплохим фехтовальщиком, а у принцессы, единственной способной придти на помощь, отказались сгибаться колени. Буквально чудом, (и магией) она смогла оттянуть на себя противника суккубы, а та — проскочить во всё суживающуюся щель дверного проёма и уже внутри кабины показать, что не зря носит ирокез.
Приятное тепло постепенно перешло во влажный холод. Принцесса открыла глаза и сняла повязки — и даже залюбовалась: красивая, сильная нога с почти совсем исчезнувшими синяками. Некоторые рецепты не подводят.
— Азер, эти бинты надо куда-нибудь выкинуть, а то в контакте с местным воздухом они могут и взорваться.
— Ясно, госпожа.
…На посту управления Аравинда забрался в кресло машиниста, а Даршани примостилась рядом, на подлокотнике, что-то играя пальцами на его плече.
— Как всё, нормально? Не отстаём, не торопимся?
— Всё в порядке. Он на автомате — всем управляет вычислитель, даже станции объявляет. Такие даже у нас, на Джаханале, совсем недавно появились.
— Интересная машина. Дома меня никогда не пускали на паровоз. Говорили: «зрелище самодвижущихся колёс оскверняет принцессу».
— Ну, вы же летаете! Зачем вам колёса?
— На своих крыльях и ногах без колёс много не унесешь…
Бесшумно подошел Агира:
«Как ваши колени?» — написал он.
— Спасибо, в порядке, — спохватившись, повторила на санскрите.
«Ещё раз поздравляю — вы действительно хорошо летаете»
— Надеюсь, вы-то не летали? — когда они забирались на крышу, принцесса отметила принеприятнейшее свойство крыльев ангела — раскрываясь, они поднимали целую зарю света.
«Не беспокойтесь, я понял и не обиделся — мои крылья, действительно, не подарок для диверсанта»
Мимо, с потушенными огнями пронеслась мрачной тучей аварийная дрезина.
— О, — сказал Аравинда: — По нашу душу. Вы были правы, командир, что не позволяли нам воспользоваться первым локомотивом.