Дети как чуяли что осиротели — залилися рёвом. Квестор, скалясь своим черепом, подошел к колыбельке, и, раскрывши складной приклад, двумя ударами прекратил плач. Как в ступе истолок.
— Значит, у соседа, дети на Джаханале… которого убили… — рассуждал Марчантар. С верху опять был слышен плач детей. Трахен-Махен снова усердствовал в допросе.
— Но они же убиты — заперечил демон-казак комиссару-призраку.
— Да, это много что значить может.
С высоты казачьего росту Побитько видел лысую черепушку Марчантара. Комендант уже был среднего возраста и из породы тех, кто лысеет, а не седеет. Только он не брился наголо, а берёг остатки шевелюры. Там где у нормального казака торчал чуб, у призрака из черепа росли какие-то редкие останки золотистых кудрей. Таким недочубьем на макушке.
— Пан комиссар, резко вы взяли.
— Что? — призрак, поправляя очки, даже не расслышал слов демона.
— Резко говорю, берёте. Ту дивчину вверху вы же добре разговорили. А людей зря…
— Сами виноваты.
— А они могли бы больше рассказать. Порода такая у них людская — всегда вместе держатся. Авось, что-нибудь и сказали интересное про покойников.
— Предательство надо гасить на корню. К тому же, вышло, что я был несправедлив к квестору, который сразу правильно подошел к делу.
«Всё ясно с тобой. Уважение от своих тебе важнее дела».
— Тем ангелом Трахен-Махен занимается. Не моё конечно дело, но кое-что интересное узнал о нем и его тюрьме…
— Почему вы называете его «Трахен-Махен»?
— Смешно звучит по-нашему. В общем, помнишь дивизию перебежчиков?
— Гайцонцев? Их полк, а не дивизия.
— Да, их самых. Один из них поспорил с лояльным до нас начальством — так этот ганд… гадохрав до себя его взял. Сосед его — у которого дети на Джаханале — в дружках у него. Трохи по делу об измене не загремел, та ангел его снова собой прикрыл.
— Такой добренький ангел?
— А мобыть — голова резидентуры?
— Ты что такое говоришь? Был бы у Сената тут резидент…
— Только что от одного из аварийных выходов. Вроде как патруль дезертировал — твои судейские думают. И расписание подделали, и трупы красиво лежат… но…
Призрак, наконец, повернулся к нему.
— Но что?
— Да слишком же красиво. Як специально раскладено.
— И что ты думаешь…
— Шпион. Заслан давно и загодя, на такой случай. Ангел — он ни у кого подозрения не вызовет, для Рая он свой для Дьявола и змеюк — просто интересно будет. Вы же его за то, что он не призрак, на такой работе оставили. Собрал в тюрьме своей всех обиженных. И моего автоматчика безголового тож к себе заманивал.
— Ты же говорил, что он помог ему бежать?
— Та не помогал он. Нашли уже кто. Ты меня сбил с думки, пан комиссар. Ну, ось, машину квесторов вызвал сам ангел. Наверное, как-то провели через тюрьму этих диверсантов. Может там все — и тюремщики, и арестованные — из карателей. Штурм с минулой ночи идёт, не препинается — значит, сигнал быв, ось он и вывел.
— И ты думаешь⁈
— Ложный вызов. Вызвали квестора, порешали группу, забрали машину. Группа, наверное, маленька, сколько там, в машину влазить? Подними бумаги про эту тюрьму и дай мне адрес — я с хлопцами слетаю, пошукаю там, что да как…
— Хорошая идея, кстати…
Они спустились на третий поверх, перед ними открыли двери и сняли печати.
На диво, разгрома почти не было — только пара сломанных стульев, да и те, сдаётся, командой сыскарей, а не ночными гостями.
— Однако, чисто…
Марчантар наклонился и поднял из черной точки на столе белую рисинку, твердую, как камешек.
— Железные демоны.
Побитько огляделся:
— Та они тут чинно посидели, — он показал на следы от донышек чашек на полировке стола. Хозяева бы такое себе не позволили.
— Раз… — задумчиво считал комиссар: — Два, три, четыре… пять и шесть там.
— Немного, — заметил казак: — Что в комнатах?
Левая была пуста — хозяина не было дома, но вскрыта и осмотрена. Туда даже не стали заглядывать. Центральная была разгромлена. Побитько с уважением осмотрел искалеченную дверь, выбитую, скорее всего с одного удара. Силища неимоверная, он надеялся, что это была какая-то людская машина, а не живой хлопец. Если есть такая детина, что может две стальных двери с одного удара заломати — несладко придётся тому, кто будет его вязать. Демон торопливо перекрестился.
Квартира была перевернута вверх дном — множество растоптанных мелочей на полу, разрубленные дверные косяки, разваленный на две половинки стол.
— Гайцонская сабля, опять, — показал демон не зазубрины на порогах.