— Та же что на станции?
— Нет, поуже. Может та же, но с меньшей силой били. А вот это укол, тут точно не сабля.
— Начальник тюрьмы, говорили, хороший фехтовальщик.
— Значит бился. Непохоже, что всерьёз.
— Непохоже?
— Крови же нема. Для забавы билися, — Побитько заглянул в нужник, втянул широкими ноздрями воздух: — Ракшасом пахнет.
— Железные демоны, теперь ещё и ракшасы.
— И ангел… — вздохнул демон-казак. На столешнице была ещё какая-то странная отметина, назначения которой атаман не понял. В правой комнате разгрома не было, однако дверь валялась рядом. Оплавленные петли были срезаны ровно.
— Светомёт… — сказал комиссар.
— Этого ещё нам не хватало. Светомёт — це же целая сотня. По одинцу, как с пищалью, светомёты не бегают.
— А этот, видишь, прибежал.
В квартире был разбит шкаф с обувью — мужские и женские чоботы валялись по всему полу, и были помечены и пронумерованы. Остальные комнаты были нетронуты, только в хозяйской спальне на широкой (не чета только что казненным соседям) кровати, лежали два мертвеца — уже попорченный тлением труп чернокожей женщины, и свежий, но замерзший труп мелкого бледнолицего мужика. Отрубленная голова мужика, словно в назидание лежала на высоких темных грудях женщины, одну из которых сжимала заледенелая рука её мужа.
— Птьфу ты, какое непотребство сотворили! — выругался казак.
Марчантар спросил:
— А как она-то протухла? Ведь после смерти изоляция слетает…
— Комната герметична, — ответил один из подручных: — Наверное, хранили здесь, потом разморозили. Кстати… — подручный обошел вокруг кровати, и показал на остатки черной пленки и обрывки, разбросанные около ложа: — Её уже один раз упаковывали в наши мешки… Вы куда, товарищ?..
Демон-казак невежливо оттолкнул призрака с пути, и залез в штаны обезглавленному человеку.
— Что это он делает? — спросил подручный у Марчантара
— Не знаю. Наверное, какой-то… казачий похоронный ритуал.
— Не казачий, — усмехнулся в усы Побитько, стаскивая с мертвеца шаровары.
— Ух ты!
— Ничего себе! Так и замерзло!
— Помер швыдко… — казак широким шагом перешагнул кровать, не заботясь о целостности улик, и пошел по квартире, внимательно оглядывая стены и потолок. На лестничной площадке, наконец-то нашел, что искал и, ступивши ногой на стол, коснулся пальцами потолка. Понюхал.
— Вы что-то нашли? — спросил встревожившийся Марчантар.
— Ни, ничего, — солгал Побитько, проведя рукой, чтобы прикинуть длину и ширину бедер. Так, теперь бы как незаметно с живой или мертвой бабой сравнить, чтобы не привлекать внимания комиссара…
— Товарищ комиссар! — пришел на подмогу ему женский крик: — Товарищ комиссар, помогите! — шлепая босыми ногами по лестнице, к ним влетала та женщина-призрак, с одним из дитёнков на руках. Следом за ней, гремя доспехами, ввалился Трахен-Махен со вторым дитём.
— Герр Комиссар! — попытался он перекричать её.
— Погодите, пусть скажет… — отмахнулся от него Марчантар.
— Товарищ комиссар, я честно всё рассказала! Можете перепроверить по протоколу, честно! Путь ребёнка отдаст! Всех детей запу… она посмотрела на Побитько, который чубуком своей трубки измерял ей ноги: — А что это он делает?
— Казацки… цей… ритуал… — сказал атаман, раскуривая трубку с отметками. Призраки, конечно повыше и постройнее суккуб, но та, что наследила на потолке, получалась и мелкой и толстушкой. Или дюже сильной… Широкие бёдра, шикарная задница. Фразу про суккубов на перроне комиссар не слышал, и этот секрет не для ушей такого змеёныша.
— Я есть не закончил допрос!- гаркнул лыцарь, ничуть не стесняясь комиссара: — Извольте вернуться в свой квартире цурюк-цурюхен!
— Да, действительно, — брезгливым тоном поддержал его Марчантар, снимая и протирая очки: — Вернитесь, вернитесь. Мы закончим, и вы будете свободны. Не усугубляйте ситуацию.
— Да что тут усугублять, товарищ комиссар, честно!
— Вот честно всё ответите, и больше не будем вас беспокоить. Неужто трудно понять необходимость государственной безопасности?
— Я уже всё ответила! По минутам рассказала! А он снова про то же спрашивает! Да сколько можно! По второму-третьему разу! Если у него склероз — так товарищ из комиссариата же записывал всё, пусть прочитает!
— Вернитесь и дайте союзнику закончить работу. Вы ничего не понимаете в технологии допроса. Вам просто надо потерпеть — враги народа бывают очень хитры.
— Ну и пусть на врагах народа свои «технологии допроса» проверяет! Мы свои!
— Вот мы докажем это что вы свои — и вы будете свободны. Просто потерпите.