— Да что с вами разговаривать! — женщина развернулась и, притиснув ребёнка к себе, глубоко вздохнула — и исчезла. Только её халат да штанишки мальчугана упали на пал. Все опешили, даже Трахен-Махен выпустил другого ребёнка, только один Побитько отступил, скинул опанчу, и достал шашку. Прикинул куда двинется девка (точно же до детей, дёрнется, потом сразумеет, что напрасно), и медленно опустил лезвие аккурат до уровня колен. Раздалось звонкое «ой!» — и скандальная мамка появилась из воздуха вместе с дитём, держась за пораненную щёку. Голенькая, як в первый день творения. Казак накрыл её опанчой, и, приподняв за плечи, поставил на ноги.
— Всё обойдётся, — подморгнул он ей. И громко:
— Ну, пан комиссар, нема тут же нового. Только время теряем. Дайте мне его, — он кивнул на Трахен-Махена: — … в тюрьме, может, поопаснее вороги сидят, там пан лыцарь полезнее будет.
— В тюрьме? — переспросил Трахен-Махен.
— Потом расскажу, — ответил атаман, прибираючи шашку.
Марчантар подвигал своими зеркальными очками туда-сюда, снял их, вздохнул, убрал в карман, оттуда же достал другие, более привычные — со стеклами в толстой оправе:
— Ладно, наверное, в этом есть резон. Герр Махт, отпустите гражданку и её детей. И, правда, пока мы следуем бюрократическим протоколам враждебной нам Республики, враги опережают нас на несколько ходов…
…Поезд, опережая расписание, иглой прошил облака плотной, как вата, метели. Лобовое стекло на миг залепило, потом мгла дрогнула, подчиняясь теплу отопителя, и, сначала размытыми блёсками, а потом — точками, в кабину заглянули звёзды недоступного неба Цитадели…
Если бы там был хоть один корабль Тардеша!
Принцесса закрыла так предательски ярко вспыхнувшие глаза.
Не обязательно боевой — любой, чтобы на него можно было просто смотреть, и знать, что Он всегда рядом, следит за тобой, заботится, оберегает… Хотя и не всегда найдёт времени поговорить… Ведь она специально пошла на всё это, чтобы открыть небеса для его рукотворных звёзд!.. И всё-таки…
…Если б там был хоть один корабль Тардеша!
…В шлюз челнока впустили воздух, и сразу корабль будто ожил — послышались шумы работающих механизмов, разговоры и окрики ночной ангарной вахты, поспешившей на стыковку и обслуживание корабля. Усталый драгонарий прошел ангар насквозь, и сразу направился к лифту — хоть старшим офицерам флота и полагалось ходить по своим кораблям только пешком, но сегодня, он, честное слово, был уже не в состоянии следовать ещё одной глупой традиции. Наверное, так и начинается старость. Когда-то по трое суток мог стоять на ногах — а сегодня расклеился после одной вахты, проведённой в удобном кресле.
Лифт еле поднимался, нагруженный до предела набившимися в него телохранителями Тардеша — тот вздохнул — молчаливые предательские лица. Все до одного — стукачи Прибеша. Как ему сейчас не хватает дурака Боатенга с его дурацкими шуточками! Он решительно остановил кабину на палубе десанта, и приказал выметаться всем, кроме старшего. И так нервы на пределе. Только их не хватало…
В каюте адмирала стоял крепкий, но приятный запах Златы. Нага любила играть на чужих слабостях и никогда не забывала про духи, но слабое, как у всех змей, обоняние, иногда подводило юную модницу, и, старясь понравиться, она порой забывала про чувство меры. Так и сейчас — приятный, в общем-то, запах гвоздики, бил в нос скорее как какой-то репеллент, чем как аромат женщины.
Драгонарий без сил повалился на кровать (в присутствии змеи такое было дозволительно), и принялся лёжа воевать с завязками своего плаща.
«Не верь, что она ранена» — принял он уверенную телепатему.
— Что⁈
«Не верь никому, что она ранена» — и перед глазами сверкнул образ зелёноглазой демонессы. Тардеш отпустил ворот.
«Постой…» — в таких, дарованных ей от рожденья цветах, он не сразу и узнал принцессу.
«Я сейчас сделаю так, чтобы он ушел».
Остававшийся за дверьми тихий телохранитель вдруг шумно зачесался и забухал сапогами прочь. Драгонарий сел:
«Так. А теперь, давай всё по порядку…»
Нагайна рассыпанными кольцами лежала по другую сторону кровати и очень таинственно сверкала своими золотыми глазами.
«Просто — не верь — если скажут — что она — ранена»
— И с чего это до меня должна дойти такая информация⁈ — а в мыслях: «Да я скорей тебе не поверю, дорогуша».
— Тс-с, тихо! — «Я ловлю постоянные сигналы с линии фронта, где прямо-таки нарастает паника. Они ведь считают её своим талисманом, вроде как. Так что предупреждаю — если что услышишь — не верь. С ней всё в порядке».