Принцесса подхватила Аравинду и буквально силой толкнула в тоннель, едва застучали первые выстрелы. Обернулась — первая очередь сразила человеческую женщину в нарядной шубке из кудрявого меха. Вторая — повстанца-велита, бросившегося закрыть её своим телом от своих же. Дальше призраки пристрелялись, и губительный шквал огня обрушился на тех, кто был ближе к принцессе, а потом и на саму неё, поспешившую быстрее нырнуть в темноту. Аравинда дрожащими руками пытался навести светомёт и убить хоть кого-то, но Сакагучи, схватив за пояс его и свою принцессу, потащил за собой, не дав сделать глупость.
«Сволочи, сволочи, сволочи… амальские сволочи… убивать вас надо… всю вашу планету сволочную…» — слышала на бегу принцесса проклятья человека на языке, который с детства считала языком магии и волшебства. Говорят, что легионер будет стрелять, даже если на линии огня окажется его собственная голова. И ей ли, которая посылала миллионы солдат на верную смерть — и даже лучших друзей, горевать сейчас, о смерти врагов? Но несправедливость и бессмысленность этих смертей, которые никак не помогли врагу одержать победу, просто задела за сердце.
— Где этот ход? — спросила она у инженера, больше чтобы отвлечь его от плохих мыслей.
Он вытащил планшет и показал — подземный переход имел форму снежинки — вернее нескольких, сцепленных лучами-переходами, выходившими на все платформы этого гигантского вокзала. Им надо было пробежать в незаметное ответвление чрез центр одной из «снежинок», куда сходились сразу несколько тоннелей. Атаковать могли с любой стороны.
— К бою! Я впереди — прикрою магией!
Принцесса в уме сосчитала количество солдат — на локомотив не могли бросить больше центурии, ещё центурия призраков. В бою в самом локомотиве они убили не больше десятка, а центурия призраков была вообще нетронутой. За спиной раздавались автоматные очереди и голоса людей и призраков — то ли они добивали пассажиров, то ли два отряда мятежников поссорились. Любой вариант играл им на руку.
На перекрёсток они успели раньше — даже тяжело груженый Ковай не запыхался. Преследователи не торопились, видев светомёты — никому не хотелось выбегать из-за угла на это безжалостное оружие людей. Ильхан встал со своим мушкетом на сошку, люди взвели светомёты. Принцесса поставила магический щит.
— Первыми не стрелять! Где эта дверь?
— Там! — указала Даршани.
Дверца была не сильно узкой, но высотой всего по колено. Мацуко вздохнула — оставалось надеяться, что никто не застрянет:
— Сейчас догонят. В стороны!
Раздались окрики и первые выстрелы. Они обернулись — повстанцы нагоняли их. Стена ветра не была непробиваемой, но помогала, сбивая прицел и превращая пули в безобидные, не причиняющие вреда доспехам шарики.
Они разошлись по углам, слишком заметный со своими крыльями ангел ушел вперёд, а его закрыл громадный Брат Ковай.
— Стоять! — раздался голос призрака: — Бросай оружие!
Два автоматчика неосторожно подошли на дистанцию выпада — и не успели нажать на курок перед ударом дубины. Ещё двое — люди, а не призраки, распались под ударами принцессы и господина Сакагучи.
— Призраки! — сразу четверо появились из воздуха, падая на колени для стрельбы — на них так же упали Маваши и Азер, причем Маваши так удачно, что сразу заколол своими шипами обоих, да ещё выстрелив из кастетов — следующую пару, пока Азер отрывала своим головы. Четвертую пару угадала принцесса — и в месте, где они должны были появиться, вспыхнул огонь, они, не вышли, а выпали из невидимости, и были добиты господином Сакагучи. Сзади раздались выстрелы — им ответили луки суккуб с потолка и мушкет Ильхана с полу. Аравинда и Даршани крест-накрест, веером расчертили темноту коридора, предупреждая возможных смельчаков.
Метеа указала на дверку:
— Самые громозадые — вперёд! Чтобы не застрять всем, если не пролезете! Мы прикрываем.
Монаха без слов толкнули вслед за ангелом. Аравинда достал две знакомые по тюремному вокзалу маленькие мины и передал Азер — люди скрылись вслед за самураями.
— Так, подружка, теперь твоя очередь, — ласковая рука Азер оттащила хозяйку от передовой.
— Но…
— Всё согласно твоему приказу — очередь самой широкой заднице. Теперь она твоя.
С такой формулировкой смешно было даже спорить. Сама Азер-то осталась:
— Я буду последней, — покачала головой она, заталкивая следом за принцессой худеньких сестёр.