— Ты предлагаешь Святому Ордену уподобиться Тому, чью душу мы поклялись не выпускать со дна Ада⁈ Еретик!
Слово взял Побитько:
— Ну а якщо Республика вас перевешает всих? Кто за вас Иуду буде охраняти?
— О…
— Вам у призраков жизнь свою торговать, можете сами, можете — с нашей подмогой.
— Тогда я обсужу это с Магистром Ордена.
— Ладно. Предупреди своих, лыцарь, чтобы с нами заодно действовали. А мы — дойдём до конца, посмотрим, чем этот тоннель кончается…
— Гетман, — подал голос Побитько, кода они достаточно далеко ушли от сквозняков улицы: — Ты думаешь, нас дома магнаты по головке погладят за то, шо вернёмся раньше контракту?
— Контракт у меня, — процедил сквозь зубы Зубило, ища по карманам огниво: — В сейме перехитрили сами себя, записав кондотту на моё имя, значит, я решаю, когда продолжать когда сворачивать. А с хвостатыми за золото сговоримся.
— Дважды змеенычей перехитрить? А хисту хватит?
Гетман посмотрел на него искоса:
— Единственного шляхтича, кому была вера у козаков, вздернули сами змеюки, ещё при Сече, когда мы с тобой ещё пешки под столом ходили. С тех пор, коли хочешь жить с панами — перехитри раньше, чем он в спину тебя жалом приголубит.
— Ну, так купить их — не велика хитрость, — Побитько поделился огнём из трубки заискавшемуся гетману: — Тильки образливые они. Пригадають нам.
— А что, скажешь — неразумно? С автоматами и гарматами нас всё одно кинули.
— Моя хата с краю. Ты гетман, — ответил атаман, прикладываясь к своей трубке.
Зубило не выдержал:
— Кум, ну дай совета! Ты ж самый богатый козак на хуторе. До тебя, як до колдуна за потерянными вещами ходят! Сам же мог стать гетманом, и я б у тебя на побегушках числился.
— А нашто оно? Моя хата с краю.
— Да ты вечный хатаскрайник! На что я вам? И Цекало и даже Кошевой — мой подручный, и то богаче дома имеют. А я кто — холоп Артёмка, в рваных шароварах, только и выученный из всех наук на свете — ловко шашкою махать.
— А я вот скажу тебе, — выпустил Побитько клубок дыма: — Со змеями жить — по-змеиному пшекать учиться треба. И многие в этом поднаторели богато. Так, что уже и зазорно «козаками» зваться. А из козаков… Я вот, например — вумный, говоришь. А ось подпой мне, шо я вумный, да образованный, шо знаю того, что другим не ведамо — и всё, поплыл старый атаман, верти мене як детину.
— Да, — усмехнулся гетман: — Слабоват ты на лесть, кум.
— Или Цекало, — шедший впереди казак, услышав свое имя, приостановился, вопросительно свистнул, а потом махнул рукой: — И силён, и ухватист, и сметку имеет. И свистулька у него хороша. А случись бой — и себя не пожалеет, и ворогам спуску не даст.
— Так за то и держим в атаманах, — усмехнулся гетман.
— Тильки когда остановиться — не знает. А вдруг ворог хитер и в засаду заманит? А вин напролом. Беда же будет.
— Ну что есть, то есть. И я не без недостатков.
— Я не про те. Або твой Кошевой — и молод и хитер. Самого нага обставит, его собственную шкуру ему же продаст… але ось, помаши ему длинными ресницами дивчина — вразу же, и дело забудет и сметку потеряет.
— Молодой ищщо.
— Та погоди. А ось ты — мобыть не самый вумный. Мобыть не самый лихой из казаков. Мобыть и не такой красавец. Але есть в тебе что-то, кум. Когда ты знаешь, с якого боку правда, а где тебе погляд выдвести хочут. Помятаешь, як на сейме было перед змеями? Когда там наобещали с три короба, я уже разомлел, старый дурень, а ты сказал: «Довольно!»
— Тогда ж ясно было, что брешут пшеки хвостатые.
— Ось. А никто из нас не уразумел. Поэтому ты и гетман. А нам так, на побегеньках…
Гетман с сомнением посмотрел на товарища:
— А может ты, хатаскрайник старый, почувствовал, что подвох есть — и решил: нехай другие отдуваются⁈..
— Мобыть и так… а мобыть и не так…- улыбнулся хитрый казак: — Тренько! Андрей, дурень, шо творишь!
Тренько — лучший следопыт гетмана, чуть не погубил всех по дурости. Нашел забаву впереди по дороге и громко кряхтел с такими же дурнями, пытаясь пошевелить какое-то колесо.
— Ах ты, бисова детина! — неслось по всему тоннелю.
— Андрей, так ведь мы и есть бисы, — пошутил Побитько, усмехаясь его попыткам.
— И шо?
— Ну, так и выходит — шо она тебе дочка.
— Ааа… — понял хлопец: — Батько гетман, дайте хлысту.
— По спине тебе дать, что ли? Чтоб не шутил тут?
— Ну, батько!
— Ладно, — гетман протянул свой знаменитый хлыст рукояткой вперёд: — Свой треба носити.
— Ваш длиннее, — усмехнулся казак, и, виртуозно замахнувши, крикнул на железяку: — А ну, дочка, слухай батьку!