Сакагучи следовал за ней как тень, прикрывая правый бок своей госпожи — хоть она и держала меч в этой же руке, но как-то повелось в императорском роду ещё с первой династии, что большинство из них были левшами — и может поэтому, а может и потому, что и отец и братья, наравне с Сэнсеем, учившие её благородному искусству кэндо были леворукими, спина справа у Третьей Принцессы была наиболее уязвима.
Спереди, в проёме коридора сверху спрыгнул Маваши — его сразу же окружили. Девушка рванулась к нему на помощь — и вдруг, по какому-то наитию резко прыгнула в сторону — и разу же в то место, где она стояла, ударил душ смертельно холодной воды. По счастью, господин Сакагучи, повторил её маневр, и поэтому не пострадал. Они врубились в кольцо, окружавшее Кена, и в какие-то секунды всё было кончено — три Демона Разрушения, а на противниках даже не было стоящих доспехов — хвалёная «мягкая броня» никак не спасала от меча в умелых руках.
И сразу же, из двери напротив выбежали инженеры, и монах, и ангел, и Азер с сёстрами. «А они-то зачем?» — хотела сказать дочь императора, но тут их загнала по ближайшим щелям автоматная очередь сверху.
Стреляли с балкона, с которого спрыгнул Маваши. Кто-то, видать, только что проснулся. Демонесса подготовила лук — пробить перекрытие не проблема, только где цель? Ильхан, всё ещё в набедренной повязке, взял свой мушкет у людей, проверил, есть ли порох, насадил на дуло широкую насадку, взял гранату, хладнокровно выдернул чеку, запихнул в насадку, поднял мушкет и, прицелившись, выстрелил — граната глухо взорвалась над балконом, сразу погас верхний свет, а сверху упал труп человека с бхутским автоматом.
— Никто темноты не боится? Азер, где-то тут комната связи, проверь! — принцесса сняла тетиву и убрала ненужный теперь лук…
Странные гости
…Гетман вылез из кабинки, расправил крылья, и кивнул памятному по злосчастному колесу Тренько — мол, всё в порядке, но капсулу убирать не надо. Персонал рефрижераторной, аккуратно повязанный, уже лежал по углам, и казаки сразу же провели своего гетмана на наблюдательный пункт.
— Где принцесса?
— Подходит, — ответил Тренько: — Тута хлопцы спробовали её помацать, когда она эту загигулину проходила, — он показал рукой на дугообразный изгиб коммуникаций за рефрижераторной: — Та тильки зря полегли.
— Дурак! — выругался гетман: — Сказано ведь — не трогать! И казаков зазря положили, и шуму наделал!
— Та мы тихо, мы тихо… Та хлопцы сами захотели, куда я против ватаги?
— Ладно. Сколько у тебя осталось?
— Полторы сотни.
— А было?
— Две.
— Они за просто так, проходя, положили полсотни казаков? И хоть кто-нибудь был ранен?
— Да ни, у нас в основном раненные, а не убитые.
— Из них!
— Не знаю.
— В конюхи отправлю, дубина!
Тренько понурил голову, признавая себя виноватым.
— Сколько у тебя раненых?
— Двадцать восемь
— То есть, сто пятьдесят, минус двадцать восемь…
— Да ни, пятьдесят минус двадцать восемь.
— Что? А, то есть ту полсотню они всё-таки не перебили?
— Ушли быстро. Гранатами закидали, потом их атаманша что-то колданула — и потикали. Тем, кто под гранаты попал, ещё свезло, из рукопашной ни один не вернулся.
— Я тебя предупреждал.
Долгое время они молчали, разглядывая раскинувшуюся перед ними панораму электростанции, зловещим зиккуратом в сплетении труб возвышавшуюся над районом. Было пока удивительно тихо.
— Мне кажется, что у левых грузовых ворот уже нет часовых, — сказал гетман.
Есаул вгляделся — как летающие существа, они великолепно обходились безо всяких биноклей и подзорных труб.
— Вроде бы вы правы, гетман…
Совсем неожиданно на освещённом дворе станции свалились двое часовых. Потом — ещё двое.
— Сховайтесь! — прогремел приказ: — Не хватало ещё вам стрелу от принцессы поймать!
— Хорошо идут, пан гетман.
— Мне кажется, что у левого стрелка не хватает выдержки.
— Смотрите вверх!
— А вот и наша принцесса…
Гетман, её, конечно, сразу узнал. Маленькая и сильная как отец и красивая как мать. Только вот в кого уродилась характером — в честного и держащего слово отца, или в сволочную мамку свою? Хотелось бы последнего, тогда бы не мучила совесть, что торгуешь дочерью друга.
Рядом шумно задышали, и длинное ружейное дуло легло на ограждение платформы. Гетман с раздражением отбросил его в сторону:
— Отставить!
— Но як же…
— Пусть делают, что задумали. Нам это не помешает.