— Знаете, — комиссар начинал раздражать казака этим словцом, намекающим то ли что он настолько умнее, то ли что гетман настолько тупой: — Я всегда думал — наёмник — это как⁈ Не иметь вовсе никаких убеждений, или продавать и покупать их у тех, кто больше платит? Существо без воли и принципов⁈ Сегодня ты — борец за свободу, завтра — наймит тирании. Вчера — защитник справедливости, сегодня — пособник палачей? Как можно в любой войне видеть только цену, а не преступление и наказание?— голос призрака аж сорвался на фальцет.
— Это значит — выполнять свою работу, — ответил демон тоном: «ты ещё мне проповеди тут почитай».
— Понятно, — сразу успокоился комиссар: — Это тоже убеждения. А как же любовь, верность, справедливость? Отвечай, грязный коззак — куда они деваются, когда вы меняете сторону? Неужто это так просто, как помножить плюс на минус⁈ Как вообще вас жена переносит⁈
Демон, с интересом наклонив голову, надел папаху, и почёсывая зарастающий щетиной подбородок, подошел к призраку, в испуге отступившему от его огромной тени и склонился к уху:
— Любовь, верность… справедливость… я что-то подзабыл, ты мне кто, пан комиссар? Кум, сват, брат? Хуторянин? Сечевой казак? Может, мы с тобой детей крестили? Хату строили? Ты у меня на свадьбе гулял? Вот для тех, кто был со мной — и будет любовь, верность и справедливость. А для таких как ты — расчёт в золоте.
Он выпрямился и добавил:
— Я не знаток умных слов, — сказал он полным голосом: — Так что можешь придумать их сам, когда будешь записывать мои слова в свою книжечку с доносами. А что касается, жены — то я этой напастью обойдён. Вы забываетесь, пан регментарь, что я несу ответственность не перед вами, а перед своими хлопцами, которые пришли сюда не умирать, а получить золото и вернуться домой живыми.
— И для этого вам нужна принцесса, — призрак, уже оправившийся, уперев руки в боки, стоял к нему в профиль, смотря на экраны инженеров, и вдруг, склонив голову, усмехнулся:
— Гетман, если вам нужно то, что вы сказали, вы могли бы ездить не на войны, а на какие-нибудь стройки. Денег, наверное, даже больше заработаете — и какая безопасность! Я знаю, я знаю, вы сейчас начнёте заливать про честь, про долг, священное что-то… сам при Республике сочинял такие речи милями бумаги… Ну, какая честь у наёмного убийцы? Кому вообще нужен убийца с честью? Какой долг, кроме карточных и по контракту? Священного я вообще ничего не вижу. Если бы я считал войну священным долгом — я бы по другую сторону Стены находился.
Гетман молчал.
— Молчит и молчит! — прокомментировал комиссар: — Что-то себе на уме имеет… — он поискал кресло, развернул к себе, и сел, слегка поежившись от холода.
— Да, вот подумываю, на какую стройку сподручнее моих хлопцев пристроить. Или на покос! Не знаете, где сейчас сбор урожая? А то у меня косари лихие!
Комиссар неожиданно рассмеялся. Гетман и сам улыбнулся — ну а что, шутка и правда была знатная.
— У меня вот к вам какое предложение, пан гетман: ладно, за остаток вашей кондотты я уступлю вам принцессу, даже если нам удастся её поймать. Только два условия: вы помогаете нам в поиске, и никакой больше самодеятельности, второе — сначала Революционное Командование предоставит свои условия выкупа, а уже потом — ваши. Согласны? Ну, кивайте быстрее, (тут он перешел на родной язык наёмников), подумайте, пане гауптман, куда ви и ваши коззаки пийдут з облошеной фортэцы?
— Паршивый у тебя выговор, пан комиссарчук. Фон Трахен-Махен и то лучше тебя по-нашему балакает, ты уж не напрягайся притворяться, — Зубило усмехнулся, показав свои клыки во всей красе: — А по делу — считай, что договорились. По рукам!
Она пропала
…Мацуко осторожно перенесла вес на ногу, проверяя надёжность выступа, перехватилась руками, и подтянулась выше. Вот где пригодились штыри, торчащие из доспехов Кена — взлетать было тесно, а суккубы отказались прикасаться голыми ногами к загаженным стенам, (они и сейчас висели, обмотавшись верёвками — только бы не испачкаться!), а вот шипастые латы, оказались, как нельзя лучше приспособлены для лазания по мусоропроводам. Учитель фехтования вместе с ангелом забрались наверх, (нематериальные крылья не боялись материальной грязи), и где-то там прикрепили верёвку. Правда, что-то никто не понял, что они кричали насчёт выхода (вернее, Маваши кричал), ну, доберёмся — разберёмся.
Агира сейчас сидел внизу, следил за генератором антигравитации, значительно облегчившего всем жизнь — поднимаясь последним, он поднимет и его. Господин Сакагучи пыхтел сверху — он ни за что не захотел оставить свою госпожу, с большим трудом преодолев дилемму — быть выше по верёвке, и нанести оскорбление императорской фамилии, или быть ниже — и нанести оскорбление принцессе лично. В первом случае он рисковал не уберечь её от падения, а во втором — от внезапно напавших врагов. В конце концов, Метеа, которой надоело смотреть, как он всех задерживает, скомандовала ему лезть первым — чисто прагматически подумав, что широкоплечий хатамото закроет её от помоев, которые иногда пролетали по этой трубе. Ну и за ней, чтобы Хасан не подглядывал, сразу лезли Афсане и Гюльдан — отвлекать.