— Или по горлу… — испортил такой момент Маваши…
…Магистр Корнелиус прервал молитву от неожиданности, когда поезд вдруг остановился. Поискал глазами — дежуривший у двери в коленопреклонённой позе послушник, путаясь в кольчуге, крыльях и табарде бросился выяснять, в чём дело. Магистр опять склонился перед распятием, смиренно опустив голову и расправив крылья — но ни одна молитва больше не лезла в голову демону. С трудом, сдержав рвущиеся с языка богохульные проклятия, он встал с колен, оправил рясу поверх доспехов, и вышел из купе, превращенного в келью.
Высшие демоны Хаоса Ордена апостола Павла, несли свое нелегкое служение на этой, самой глубокой планете Бездны Ада ещё задолго до закладки Коцита. Даже безбожный Амаль, захвативший эту систему у рассыпающегося от старости Змеиного Царства, склонился пред доблестью братьев-рыцарей и признал как равных. И, до недавнего времени Сенату не приходилось сомневаться в их верности. Но, грянуло восстание, и братьям-рыцарям, чтобы обезопасить свои святыни, и не упустить слишком опасного для всех христиан пленника, пришлось присоединиться к мятежникам. И ни один демон не жаловался на судьбу воинов Христовых — именно об их церкви и монастыри и запнулась ловко затягиваемая удавка карателей, благодаря их доблести не сумев завершить окружение целиком.
Умкы, второй по значению лидер повстанцев, приказал им покинуть эту крепость, и организовать оборону главного, крупнейшего космодрома планеты, всё ещё остающегося в руках у повстанцев. Хоть он был отчасти бесполезен из-за блокады, но какие-то виды на межпланетное сообщение, у начальства, видать были. Но не смиренному рабу Божьему обсуждать приказы командования…
Первое что он подумал — что их надумали вернуть. Наёмники-казаки, легкая пехота, на посылках у Марчантара, коммисар-коменданта Коцита, рассыпались широкой цепью, перекрывая все десять железных дорог, выходящих из Северо-Западных ворот Коцита. Но это была только первая мысль. Потому что казаки держали их на прицеле своего оружия.
Иноки охраны сразу же обнажили мечи, но магистр движением руки остановил их — наёмники уже заняли и крышу поезда, нарываться с отрядом легких латников на стрелковый залп, было самоубийством. В конце поезда обеспокоено взревели химеры, добавляя нервозности в и без того раскалившуюся атмосферу.
«Теперь ещё Железных Демонов не хватает для общей радости» — подумал магистр. Фон Куртц ему докладывал, что казаки взбунтовались, стараясь заполучить принцессу Гайцонского Королевства, пока что Орден молчаливо покровительствовал им, как единокровникам, пусть и попавшим под власть православной схизмы — но сейчас всё зашло чересчур далеко. Надо постараться вернуть свой статус кво и уважение к ордену, пока эти варвары не решили, что всё можно решить силой.
— Где ваш атаман? — спросил он у того, кто выглядел наиболее интеллектуально среди этих пиратов и пастухов.
Ударяя по земле хвостом, подошел коренастый, перевитый ремнями с пистолями и подсумками, Цекало — правая рука гетмана Зубило. Хорошо, хоть знакомый.
— Кто твой командир, коззак?
— Гетман.
— Кто командовать гауптман?
— Казацкая правда и Господь Бог.
Ну, хоть что-то ясно.
— Почему есть перекрыта дорога?
— Да нет, у нас ничего есть. Приказ гетмана. Жрать они хотят! — крикнул он заржавшим казакам: — «Почем еда» спрашивают!
Нет так, переговоры не пойдут. Магистр сносно владел диалектом нагского, на котором общались наёмники, но от волнения путал слова, что вызывало дружный хохот этих варваров в овечьих полушубках. Он собрался с мыслями, и, выбирая выражения, проговорил на столичном диалекте Бхоговати, в произношении которого был уверен, тщательно выделяя твёрдые звуки:
— Пан Атаман, мы есть одобрить дер пакт, заключенный ундер мы и вы, при посредничестве фон Курца. Мы есть пока придерживаться пакт.
— Договор скоро не будет иметь силы.
— Ваш гауптман есть рядом с генноссе комиссар Марчантар. В поезде — радиофунксендер. Мы успеем предупредить о ваш предательстве раньше, чем вы до него доберётесь.
Атаман свистнул одному из своих демонов, тот — другому, кто стоял на крыше, тот по крыше пробежал, спрыгнул ещё с парой возле штабного вагона, но послушники с пиками встали намертво, не боясь даже наведённых на них мушкетов.
— Кайне цайт, пан атаман.
Цекало мрачно кивнул, переливчатым свистом дал знак «вольно»;
— Ладно. Что вам треба, пан лыцарь?
— Вы пропускать нас без разговоров, унд вир молчать юбер лере интриген. И поскольку, нам теперь не добраться до вашей принцессы, мы отказываемся от доли за неё, в обмен на безопасный выход для всех наших братьев.