Квестор: Вы сами потребовали, чтобы вас судили как солдата Республики, а теперь хотите привилегий?
Обвиняемая: Нет. Я не хочу унижений.
Квестор: (на фоне слышен звук двигающейся мебели) Унижения — это если я буду, например, бить вас, или рвать одежду, не давать пищи, ограничить воздух. Вам же — не ограничена даже свобода. И вы требуете каких-то своих игрушечных титулов? Поменьше гонора, принцесса!
Обвиняемая: Вы назвали меня «инородкой», лишив меня не только титулов, но и имени, заработанного кровью на вашей же войне! Драгонарий-доно дал мне имя «Метеа»!
Квестор: Не смейте пачкать светлое имя товарища драгонария своим акцентом! Вы и есть — гадкая лживая инородка, которая пролезла в действующую армию, обманув доброту товарища драгонария, и в последний момент предательски украла победу Оружия Амаля из рук более достойных мужей!
(звук рвущейся ткани)
(звук удара)
Обвиняемая: Я сказала — учите вежливый и почтительный тон!
Квестор: Конвой!
Конвойный: Приказом товарища драгонария нам запрещено как-либо ограничивать свободу маршала Метеа.
Квестор: Да ты! Имя, номер легиона!.."
Конец фрагмента.
Падшие ангелы-2
…Это была недостойная и очень обидная подлость. И, самое главное, от кого — от Тардеша! После того, как она поднесла ему Коцит на тарелочке…
Конечно же, он мог тоже обидеться — теперь она понимала, что лишь заботился о её безопасности, он запрещал ей эту вылазку, но ведь всё можно было сделать не так! Как будто это не он справлялся о её здоровье во время доклада, будто не за ним она прошла от ступеней Агатовых Покоев до сердца Коцита!
…Призраки рассвирепели, взяв Цитадель. Из пленных выжили лишь те, кто додумался сдаться прежде войскам демонов, а не легионам Республики. Все печи и мусоросборники превратили в крематории и зиккураты, и два месяца пепел сожженных поднимался к небесам в серых столбах дымов, и крутился скорбным облаком над одолёнными стенами. Два месяца на планете не пекли свежего хлеба. Два года никто не брал в рот хлеб, испечённый в Коците. Они, сидевшие взаперти в Централи все три дня, пока шли городские бои, не верили сначала, что это делается по приказу драгонария, но потом убедились лично…
Тардеш во главе группы инженеров и важных начальников поднялся к ним на Шпиль, ещё не дождавшись разминирования. Юная принцесса построила свою команду, как на параде, чтобы выглядеть лучше при награждении, но такой «награды» никто не ожидал…
Адмирал вошел мрачный, не ответил на приветствие. Только обвёл взглядом спутников демонессы, и остановился на ангеле:
— Вы, гандхарв по прозвищу «Агира», сотрудничавший с сепаратистами на мятежных территориях⁈
Немой небожитель кивнул.
— Вы арестованы. Обыщите его и уведите, — два легионера бросились выполнять его приказ, а драгонарий, повернувшись к принцессе, закончил:
— Маршал Метеа, вы отстраняетесь от командования за неподчинение приказам. Назначьте заместителя, — и ушел, уведя за собой начальство и арестованного Агиру. Оставшиеся инженеры с не меньшим удивлением взирали на произошедшие, чем сами диверсанты.
— Какая муха его укусила? — выразила общее мнение непоседа Гюльдан.
— Да, ещё тот начальничек, — вставил Маваши.
Метеа же, лишь секунды помедлив, ударом растворила прозрачную дверь лифта, и бросилась в шахту.
— Принцесса! — услышала она за собой испуганный голос. Кажется, Даршани.
— Ничего, голову проветрит… — успокоил кто-то. Судя по тону — Азер, или Сакагучи…
Демонесса выбралась из шахты, сломав дверь на этаж выше конечной, спустилась на параллельном лифте, и поэтому смогла перехватить драгонария на выходе:
— Тардеш-сама! — крикнула она со всей силы.
— Продолжайте движение, — кивнул он своим солдатам: — Я догоню вас, — и остался с ней наедине.
— Что с тобой⁈ Почему так ведёшь себя⁈ — кажется, она сама не следила за собой.
— Это не детские игры, девочка. Это война. И плата за глупый риск и показуху — чужие жизни, — и противно-снисходительно: — Отдохни, командование от тебя никуда не убежит, и подумай о своём поведении…
— Да дьявол побери командование! Почему ты так поступил с Агирой⁈
— Он предатель. Он это заслужил.
— Он заслужил и извинений и награды! Знаешь, сколько раз и чем он рисковал с нами! Освободи его!