— Знаете, «госпожа ведьма», я думаю, что вы не в том положении, чтобы приказывать, а тем более — мне!
— Я лишь прошу тебя… Пожалуйста! Ну, хотя бы…
— Ради чего⁈ Договаривайте! Ненавижу эту женскую привычку — «ради нашей любви», вы так хотели сказать⁈
Фраза была так неожиданна, что Мацуко против воли кивнула одними глазами, на миг зажмурившись.
— Знаете, я рад, что наконец-то мы открыто, затронули эту тему. Давайте говорить откровенно — мне глубоко неприятно, что по всему флоту ходят весьма разнообразные слухи о наших отношениях…
— Ведь я…
— Я не виню вас в них. Я даже могу сказать, что чувствую к вам какую-то симпатию… но, не больше. Поэтому, давайте, прекратим общение, пока не утихнут слухи о какой-то «любви», возникшей между нами… — и грубо, резко повернувшись, ушел от неё.
Девушку мелко, противно затрясло, всё поплыло в слезах. Она, дрожа, опустилась вдоль стены, обхватив себя сначала — руками, потом — крыльями.
«Вот так и дождалась… А что ты хотела — разве здесь было место хоть какой-нибудь надежде⁈ Глупая девочка… Ведь ты когда-то сама просила об испытании этой любви… А разве то, что прошла за ним даже сюда, не было испытанием⁈ Вот тебе твой желанный обет — сохрани свои клятвы, несмотря ни на что, и, быть может, боги исполнят твою мечту⁈..»
Слёзы прорвались наружу, и, тяжело уронив голову на сложенные руки и кисти крыльев, девушка-демон заплакала, смывая наложенную для Него косметику. Такой вот её и нашли Азер и Афсане с Сакагучи, и, успокаивая, увели в комнату. Хорошо, хоть Гюльдан не увидела — она бы бросилась выяснять отношения…
Падшие ангелы-3
Краткий протокол
Второго допроса инородца «Агира», подозреваемого в шпионаже.
Дело № 38276766697315 «Государственная измена, сотрудничество с мятежниками»
Цензор: Амаль Вилдереаль Тардеш
и Фракас Корнуолеш
Квестор: Итак, вы отказываетесь сообщать своё полное имя?
(Обвиняемый, ввиду немоты отвечает с помощью печатающего устройства.)
Квестор: Нам уже известно, что это всего лишь прозвище. Как ваше полное имя?
Обвиняемый: Теперь это моё полное имя. Прошлое я забыл.
Квестор: Вы играете на руку обвинению.
Обвиняемый: Ну и пусть. Мне всё равно.
Квестор: Ладно, окончим с этим. Когда вы прибыли в Республику?
Обвиняемый: Лет шесть назад.
Квестор: Сразу на Коцит?
Обвиняемый: Да.
Квестор: Почему именно Коцит?
Обвиняемый: Это был самый дальний рейс.
Квестор: А может, у вас было специальное задание для вашего правительства? Важный оборонный объект…
Обвиняемый: Если я скажу: «нет», вы всё равно мне не поверите?
Квестор: Да нет, я обладаю здравым смыслом. Вы подавали прошение о натурализации, гражданстве⁈
Обвиняемый: Да, сразу же.
Квестор: Сенат удовлетворил?
Обвиняемый: О натурализации — сразу же, а гражданства пришлось ждать два года. Но вы же лучше меня знаете.
Квестор: И какое имя вы указали в прошении?
Обвиняемый: «Агира».
Квестор: То есть вы солгали перед Сенатом?
Обвиняемый: Вопросы к вашим сенаторам.
Квестор: Ты смеешь оскорблять Сенат⁈
Обвиняемый: Как хотите. Как мне сказали ваши чиновники, так и оформлял.
Квестор: Ладно. Вопрос о подлоге закрыт. Каковы были ваши занятия на территории Республики?
Обвиняемый: Сначала — где-то месяц дурака валял. Потом устроился на космодроме инженером посадочных систем. Дослужился до старшего мастера. А когда получил гражданство — подал прошение о переводе в тюремщики.
Квестор: Сильное понижение, вы не находите?
Обвиняемый: Зато льготы, как у военнослужащего, И времени свободного больше. И никто тебя не трогает.