Председатель: Да⁈ А по моим документам, в частности, показаниям товарища архидрагонария, дело обстояло как раз наоборот — перебежчик был отдан в полное ведение Иностранной Комиссии, но самой лично отдал четкий запрет на любые действия, кроме участия в допросах. Так кому из вас верить?
Обвиняемая: Ну, я думаю… господину драгонарию…
Председатель: То есть, вы изменяете свои показания? Почему?
Обвиняемая: Мужчина всегда прав.
Председатель: «Мужчина всегда прав»? Заметьте! — обвиняемая сама сказала эти слова! Для вас любой мужчина всегда прав?
Обвиняемая: Не любой!
Председатель: Вы подчинитесь любому мужчине? Это традиционно для вашего общества⁈
Обвиняемая: Нет, я сказала. Да.
Председатель: Заметьте, обвиняемая сказала: «да»! Она признается в похотливом стремлении к мужчинам!
Наблюдатель от флота: Не отвечайте сразу на два вопроса! Видите же все, перевирают!
Обвиняемая: Я отвечала только на один вопрос.
Наблюдатель от флота: (в ужасе) Не «один», а «первый»!
Председатель: На вопрос о вашей репутации?
Обвиняемая: Обсуждение моей репутации на родине обычно завершалось в пыточной или отсечением головы. Даже для более важных, чем вы чиновников.
Наблюдатель от Армии: Так его, девочка!
Председатель: Значит, пользуясь тем, что обсуждение вашего морального облика было табу, вы могли беспрепятственно вести аморальный образ жизни? Что и подтвердил товарищ Наблюдатель от Армии.
Наблюдатель от Армии: Да ты…
Обвиняемая: (грустно) Все с точностью наоборот…
Председатель: То есть вы поддерживали свою аморальную репутацию?
Обвиняемая: Перестаньте, пожалуйста. Это и так… довольно сложная для меня… как это слово… «вещь»? Мне тяжело обсуждать эту тему, доведете меня до слез — я за себя не отвечаю.
Наблюдатель от Флота: Вы хорошо держитесь, не бойтесь.
Обвиняемая: Спасибо, не надо. Я умею драться.
Председатель: Это угроза? Прошу зафиксировать!
Обвиняемая: Это не угроза, я отвечаю на ваш вопрос. И прошу без громких криков — мои телохранители жизнью отвечают за мою репутацию. Они могут среагировать по нашим обычаям, а у нас они весьма варварские на ваш вкус.
Председатель: Да ты угрожаешь высшему Трибуну, поганая инородка!
Наблюдатель от Армии: Но-но, девушка же сказала — без оскорблений! И с каких пор ты «высший», легатишка?
Председатель: Уберите оружие, товарищ Наблюдатель!
Наблюдатель от Армии: Я сейчас тебе не Наблюдатель, а Кодер Эмилеш Кверкеш! Извиняйся, пока мозги на той стенке не оказались!
Председатель: Центурион, урезоньте его!
Центурион: «Урезонить»⁈ Стратига? По приказу, кого, легата⁈ Я кто, враг себе, что ли?
Обвиняемая: В самом деле, перестаньте. Подобная помощь только позорит меня по нашим обычаям.
Председатель: Спасибо… товарищ Явара… Приношу свои извинения, мои слова были основаны на нелепых слухах.
Наблюдатель от Флота: (зевок) Принцесса, советую запросить копию этого заседания и использовать её на суде. Разумеется, без части с товарищем Кверкешем. Этот тип даже не понимает, что наговорил вам на целую линию защиты.
Председатель: Прошу говорить громче, товарищ Наблюдатель! Что вы там шепчете обвиняемой⁈
Наблюдатель от Флота: Советы по тактике защиты, товарищ трибун. Вы же знаете — мне не хватает двух процессов для зачётного минимума. Если потом сенатская комиссия посчитает, что обвиняемая пользовалась при защите моими советами, это мне может засчитаться как консультация.
Председатель: А, понятно…Если вас интересует работа стороны обвинения, милости прошу в мою команду.
Наблюдатель от Флота: Простите, но маршал Метеа — мой друг… (зевок)
Председатель: Вы заключали договор дружбы?
Наблюдатель от Флота: Я боюсь, что в случае с особами королевской крови это может повлечь дипломатические осложнения. Поэтому это пока только устный пакт дружбы.