Претор: …или Газзабом Прибешем.
Переводчик: Хоть бы запись остановил на этом месте, кази. Услышат ведь.
Претор: Ерунда. Я завтра на цензуру все документы драгонарию предоставляю, пленки всю ночь будут в моем распоряжении. Подчистим. Только бы успеть наёмника допросить. Что он говорит?
Переводчик: Ах, да… Это, про драгонария. Говорит, что только слабый умом может приревновать такую девку, как эмир-ханум к кому-нибудь. Будь это хоть Аллах, хоть шайтан — её не зря прозвали «Цитаделью».
Претор: «Ревновать»⁈ Слушай, а ведь он подкинул интересную идею! Ну, так вот, смотри — партийным ведь по сути дела всё равно, что будет с нею — главное им — свалить драгонария! А если подстроить так, будто виной всему и была его ревность⁈ Тут… да… арестовал-то он по приказу ПК… думаю, им труда не доставит подчистку сделать — будто это его собственная инициатива…
Переводчик: По-моему, свидетель некоторые слова понимает, досточтимый кази.
Претор: Да уведите уже его! Допрос окончен! Так вот… Ого-го-го! Совсем ведь классно получается — и драгонарий в грязи, и эта принцесса — честно скажу, ведь путёвая девка, вон какими делами ворочает — чистой останется!..'
КОНЕЦ ФРАГМЕНТА
Служебная записка
Второго Архидрагонария Республики
Амаля Вилдереаля Тардеша
К следственной группе
По делу CLXVII-«крылья»
«Уважаемые товарищи! Я знаю, что сейчас вы усердно заняты повторением основ родной речи, но убедительная просьба — пожалуйста, как бы вы загружены ни были, проводите до конца процедуру допроса. Если вам Республика выдаёт часовую кассету, будьте любезны, проводить часовой допрос, а не 43-х минутный! (Для сведения — в часе всё-таки 60 минут!) Не забывайте, что даже сторонние фразы свидетеля могут решить судьбу дела. Есть инстанции и выше Партийного Комитета. Или вы считаете себя бессмертными?»
Личное письмо
гражданина Республики Фракаса Корнолеша,
Народному трибуну Каззабу Прибешу, председателю партийной комиссии при Флоте Тардеша
'Не приветствуя тебя.
Ты у меня ракшаса взял. Омара Худайди. Скажи своим дуболомам из трибунала, что они мне сорвали игру против резидента в Иммиграционной комиссии. И пусть уж делают дело до конца — либо берут всю семью, либо сознаются, что работали на Вельзевула.
Всех арестованных и дело сдать контрразведке. У тебя нет допуска.'
Диктатор Республики
Личное пространство-1
…Разбрасывая своими красивыми ногами невесомый снег, Глупыш быстрее ветра нёс свою соскучившуюся по открытому небу госпожу. Сказать, что Небесные Кони обрадовались, увидев её — это ещё слабо выразиться. Как бы конюхи за ними не следили, но этим существам, родившимся чтобы пересекать пропасти меж звёздами, было мало любого моциона, который бы им могли предложить усердные слуги. И неудивительно, что юная принцесса не смогла устоять, и не только вывела под седлом могучего Глупыша, но и взяла в поводу маленькую Повелитель Кошек, сейчас, оглядываясь на которую, всё больше убеждалась — да, точно, её игрушечная лошадка, решительно готовилась стать матерью. И по тому, как бережно, желавший скорости и свободы Глупыш обходился со своей спутницей, защищая собой от встречного ветра, не бросаясь, как обычно, на свой смертоносный аллюр, не оставалось сомнений — кто её избранник. Принцесса с трудом отогнала от себя настигающее чувство — не хватало ещё и коням завидовать!
Фронт Томинары был в дневном переходе от Цитадели, но Небесные Кони одолели его за час. Войска радостно встречали свою Главнокомандующую, и странно — это как-то развеяло смуту на её сердце. Она даже улыбалась, когда встретилась с Начальником штаба.
— Здравствуйте, Томинара-кун. Вот видите — теперь я вырвалась к вам.
— Это большая честь, госпожа Кадомацу-но-мия, — на полном серьёзе отвечал тот: — Я рад узнать, что вам, наконец, вернули свободу.
— О нет, отнюдь… — помрачнела она в ответ: Мне просто разрешили короткую прогулку, — она потрогала радужную гриву коня: — Как породистой лошади — чтобы не теряла форму…