Свидетель: Ну, я же уже сказала — подозрения оказались ложными.
Претор: И к чему тогда весь этот пассаж про письма? Я присоединяюсь к товарищу квестору в его непонимании.
Свидетель: А вы знаете, куда он их отправляет? Вы уверены, что только в метрополию⁈
Претор: Это слова наги.
Свидетель: Разумеется. Наги ведь склонны к обману. Нам нельзя верить. А члена Партии нельзя подозревать. Продолжим допрос?
Квестор: Хм-хм, кхе-кхе… Если позволите. Как вы охарактеризуете маршала Метеа?
Свидетель: Девушка определённо не в вашем вкусе. И говоря «вашем» я имею в виду вас, всех призраков — от друга-драгонария до вас, друга-квестора. Раз уж вы соизволили сегрегировать меня, гражданку Амаля по расовому принципу.
Претор: Никто вас не сер… серг… сегрегрировал! Прошу не саботировать следственные действия!
Свидетель: Ой, простите за маленькую шалость. Вы же подтвердили слова про «нагам нельзя верить», и «члена Партии нельзя подозревать», значит у нас самое беспристрастное и справедливое следствие в мире. Никакой дискриминации и предубеждений. Абсолютная непредвзятость.
Претор: Это уже саботаж.
Квестор: Вернитесь к маршалу Метеа!
Свидетель: Зачем вам моё мнение? Вы и так собрали о моей подруге достаточно, чтобы написать целый авантюрный роман.
Квестор: Что мы там напишем, не ваше дело, пани полковница. Каковы отношения подсудимой с товарищем драгонарием?
Свидетель: Отчаянная и безнадёжная любовь! Всёсжигающая страсть, от которой плавится даже броневая сталь!.."
КОНЕЦ ФРАГМЕНТА
Посредница-3
личная записка драгонария Тардеша аюте Новак
(обнаружена разорванной в корзине для бумаг в личной каюте гражданки Новак на корвете «Отражение»)
«Злата, убью! Честное слово — убью! Даже не показывайся на „Шайтане“. Дура нелеченная.»
Посредница-4
…Тардеш больше нюхал этот кофе, чем пил. Горячее как-то не пошло сразу, так что он пока делал чисто символические глотки, которых не хватало даже для того, чтобы ощутить вкус. И почему это говорят, что кофе сильнее чая⁈ Что-то не особенно заметно, даже после третьей чашки. А, ладно, лишь бы глаза не слипались — любой раздражитель подойдёт. Эти двое суток сон для драгонария — непозволительная роскошь.
Негромко растворилась дверь, и бережно перекладывая кольца своего костлявого тела через острый комингс, к нему завалилась Злата. Не будь Тардеш сам призраком, можно бы было сказать, что он посмотрел как на привидение.
— Ну, что смотришь, друг-командир⁈ Давай, убивай.
— Чего? — он уже и забыл про записку.
— Убивай. Обещал ведь. Вот я и пришла к тебе побыстрее, пока рука не остыла. Ну, что?
— Не время совсем для твоих шуточек. Иди сюда, раз пришла — поможешь мне с картами разобраться.
— Все вы мужики такие! Приходит к нему женщина — сама нагишом, с душой нараспашку, согласная все его фантазии и желания выполнить — а он в карты играет! Нашел себе занятие! Лучше б выспался, как следует, а то уже вон, какие мешки под глазами!
— Что заметно⁈ Не могу я отдыхать, торопиться, торопиться надо!
— Это что?
— Территория развертывания портала. Вот туда — будет плацдарм для нанесения главного удара.
— Со свежей головой ты бы больше и правильнее сделал. Пся крёв, какая курва это планировала?
— Сама ты курва, — обиделся драгонарий: — Хвостатая.
— Ты два укрепрайона по флангам специально игнорируешь, или как? Тебя же обожмут с двух сторон ласково, и никакого плацдарма у тебя не будет.
— Это ты про «вечерний» и «залесный»? Я же не показал тебе весь план. На них будет сброшен десант первого эшелона. Задействуем десять легионов нового набора — к моменту установления «связки» там уже не будет ничего шевелящегося.
— Эти легионы и офицеры в них «зеленее», чем глаза у одной, кого ты знаешь. Только что видела пару легатов, что уже битый час гальюн ищут на палубе вычислителя. Ты же их не на зенитки укрепрайона бросать будешь, а в этот лес рядом. Те, кто потом смогут слезть с деревьев, ещё должны будут выйти из леса.
— Ну а где они наберут опыта, если не будут воевать? Слезут — и выйдут. По карте, по стрелочкам.