Квестор: И чем она вас опоила, что вы как заведённые галдите (ракшасский)… Хотя, я думаю, как у женщины, у неё было гораздо более соблазнительное предложение.
Свидетель: Никак нет. Коран запрещает подобные сношения. Она — генерал. Генералу не требуется ничего кроме приказа, чтобы заставить солдата слушаться.
Квестор: Значит, предложения всё-таки были?
Свидетель: Никак нет. Ханум-паша очень профессиональный командир. И достойная женщина.
Претор: (на языке сиддхов) Не давайте ему воли. Начали хорошо, но потом распустили. Добивайтесь только коротких ответов, без комментариев. Потом можно будет смонтировать что угодно.
Квестор: (на языке сиддхов) Понял. (ракшасский ) Вы сразу согласились на участие в это операции?
Свидетель: Как я уже говорил вам ранее, я был назначен в эту группу приказом Арслан-аги. Ханум-паша даже не была знакома со мной прежде.
Квестор: (сиддхское ругательство) Неужели он и по-сиддхски понимает?
Претор: Всё возможно. Это же элитные части.
Квестор: Ладно. И что вы сказали, когда впервые узнали, под кем вам придётся работать?
Свидетель : «Здравствуйте, Ваше Высочество».
Претор: Не слабо. Продолжайте допрос, товарищ квестор.
Квестор: Но неужели вам, как профессионалу, не были видны огрехи своего командира? Ведь признайтесь, ну не место же штабному на линии фронта, а тем более — в вылазке в тыл! Признайтесь, изнеженная принцесса вам больше мешалась, чем помогала?
Свидетель : Никак нет. Как говорится: «Если ты выплыл в море, то в луже уже не утонешь». Я повидал много командиров за свою жизнь, но ни разу не видел столь достойного и находчивого, как ханум-паша.
Квестор: Но даже правитель Рая не лишен недостатков. Какие есть у вашей начальницы?
Претор: (на языке гандхарвов): Полегче, полегче. Я же говорил — только «да» и «нет».
Квестор: Не вмешивайтесь.
Свидетель : Она женщина — вот её единственный недостаток. Притом — красивая женщина. Такой втройне трудно. Все завистники и проходимцы спешат оговорить.
Претор: Намёк⁈
Квестор: Не торопитесь. (ракшасский) Да, я понимаю вас. Женщине в чисто мужском окружении должно быть жутко трудно… Да притом, ещё такой благородной… И я понимаю ваше негодование, когда к такому достойному уважения профессионалу относятся как к солдатской шлюхе. И поэтому я считаю прискорбной нашу роль — ради восстановления справедливости собирать сведения обо всех этих маленьких, ничтожных случаях, когда её честь… честь как женщины, как командира — была попрана. А она — вследствие врождённой гордости, и, не желая уронить достоинства, умолчала об этом. Ну, вы же понимаете, как могут распоясаться простые солдаты, если вовремя не наказывать любое нарушение дисциплины. Я согласен с вами — принцесса благородна и чиста, она выше грязных подозрений, но грязные слухи всё равно ходят! И может, вы откроете их причину, чтобы мы могли вычислить злопыхателя, источающего эти бедствия!
Свидетель: Не понимаю, что бы я мог вам рассказать, молодой эфенди. Все возмутительные измышления происходят от суда, устроенного вашими начальниками. Это они всё время пытаются обвинить её в чём-то недостойном.
Претор: Ах , вот как? Мы примем меры. Но всё-таки…
Свидетель: Знаете, как мы называем таких, как вы? «Шакалы» и «змеи». Вы начали как мерзавец, пытаясь её опорочить в моих глазах, но потом, увидев, что это не удалось, стали мягко стелить, чтобы воткнуть нож в спину Ханум-паше! Так поступают только шакалы и змеи! Я всё сказал!
КОНЕЦ ФРАГМЕНТА
Приказ председателя ПК ОЭФ Прибеша:
«Данную запись изъять полностью, не допустив до цензуры. Ответственный — квестор Вазир Угадеш»
Приказ драгонария Тардеша
«Следователя Вазира Угадеша, квестора, отстранить от ведения дела CLXVII-„крылья“ за сокрытие улик и давление на свидетеля»
Награда за верность-3
Кадомацу медленно поднималась до боевой рубки по бесконечным лестницам «Шайтана». Вернее — спускалась, потому что у амальских кораблей ангар в носу, а ходовая рубка — ближе к корме, рядом с двигателями. Можно было б, конечно, прыгнуть в атриум и просто пролететь оставшиеся этажи, но, во-первых, на ней под доспехами было не очень-то подходящее этому методу передвижения платье, а во-вторых… а во-вторых, потому она и не воспользовалась лифтами, что хотела подумать…