Подошел Бэла. Он капитан корабля, и не может надолго отлучаться, просто проведал — и ушел. Хорошо, хоть открыл зал. Можно присесть.
Вообще, ученик Тардеша вел теперь себя хуже Златы — то с ними подойдёт разговаривать, улыбается, смеется, то так же — к злейшим врагам — этим судьям, обвинителю. Хотя, может быть, это такой обычай…
Зал преобразился — из него унесли, разобрав, круглый стол в центре, на сцене поставили другой стол, большой и длинный, который как раз сейчас устанавливали техники. Вносили несколько кресел рядами для разных рас, монтировали перила для разграждения соседей, прямо во время открытия дверей — убрали часть покрытия с пола, под которым оказались рельсы и гнёзда для крепления каких-то инструментов. Справа возвышалась клетка, в которой уже сидел, закованный в цепи, Агира. Он помахал рукой. Его окружала полуцентурия призраков-легионеров в старинных доспехах.
Подошел главный гад — так про него говорила Злата, притеснитель Тардеша, Партийный Прибеш. Вошел, задрав нос, со своими прихвостнями, поднял крик, что мол, за непорядки, вызвал офицера, тот что-то нехорошее в ответ, ещё больше хая поднялось. Поднялся Сакагучи и всех успокоил. Партийный высокомерно прошел мимо и занял место на огражденных перилами сидениях справа от клетки с Агирой — но так, чтобы всё видеть. И прямо-таки изводил девушку сверлящим взглядом. Раньше не выдержала Гюльдан — нашла-таки ему удачный эпитет и прикрыла госпожу собственной спиной и крыльями.
Стхан. Без привычных доспехов, в белых шелках и бледно-синем тюрбане, осторожно протиснулся меж огнеопасных демонов, опершись на взвизгнувшую Афсане, и осведомился о здоровье принцессы. Его пригласили посидеть с ними, но он отказался, сказав, что это им всем только навредит. Кстати, Бхагавати пришла с ним. Под ручку, как невеста. Томинара что-то сказал по поводу её платья (то ли хорошее, то ли плохое) — дал повод обратить внимание на собственные наряды. Ну, ну он-то, как всегда, был выше всяких похвал, а вот Мацукава-то сегодня был не в привычных обносках! Вполне приличные, идущие ему одежды синих и голубых тонов, со стихотворением старшего Кавабаты «Горный Отшельник» на правой стороне груди. Все даже зааплодировали — то-то Её Высочество не сразу узнала своего заместителя! Сидзука заметил, что можно просто прочитать это стихотворение, и оканчивать суд — больше нечего сказать. Сам он был одет почти как принцесса — парадные латы поверх белых одежд. Только вот латы не столь древние.
Подошла Злата. Именно «подошла», а не вползла — сегодня она приняла человеческий облик, наподобие того, который обретала, имея нужду ехать верхом. Правда, не той обычной большеглазой красавицы с тонкими чертами лица, как обычно, а, на сей раз более схематичное — две руки, две ноги, но и чешуя вместо одежд, и лицо почти что оригинальное! Стхан, протолкавшийся к ней, даже расстроился: «Ну что ты, в самом деле! Даже подержаться не за что!» — «Тебе пока есть за что держаться» — отшила его нага, кивнув на Бхагавати. «Вы следите за ним, ласковая пани. А то он что-то на посторонних голых девушек стал заглядываться.» Принцесса приветствовала подругу с радостью, Сакагучи и Гюльдан — косыми взглядами. Не нравились им (да ещё и Азер, но та умела себя контролировать) последние слухи об её интригах. И недоумевали, почему госпоже на это наплевать.
Колдунья предупредила, что на процессе будут ещё два телепата, которых она не знает. Так что надо быть настороже. Мацуко с ней хотела поговорить, но как-то с этим со всем… не нашли темы для разговора. Она постояла рядом, покрутилась, от скуки колдуя над собой — приделывала себе то огромный бюст, то человеческую кожу, очень красивого оттенка, а потом обернулась в обычный змеиный вид, и уползла меж ног и ножек стульев, кинув: «Как всякая приличная гадина, я должна где-нибудь и кому-нибудь нагадить. Ну, пока, надеюсь, до начала ещё увидимся!»…
Пришел Кверкеш, трудно сказать — какой. Издалёка у призраков настроение не разглядишь. Обменялся несколькими фразами с кружком Прибеша (с его стороны он был на пути к принцессе) потом кивнул издалёка подсудимой. Не очень вежливо. Метеа приветливо сделала ручкой — на том общение и закончилось. Нет, кажется, он не в хорошем настроении.
Сказали, что мелькнул Тардеш. Мацуко, как на игле, вся завертелась, ища, но в этот момент дверь со стуком распахнулась, и из специально сильней освещённого проёма, усиленно стуча сапогами, вышла ещё полуцентурия легионеров в старинных доспехах, сопровождая трех незнакомых призраков. «Судьи» — сказали в зале. Мацуко приподнялась с кресла, чтобы разглядеть — кто такие, что собрались судить её Тардеша.