Три высоких призрака-мужчины, в тогах белого и кремового цвета, и одна женщина. Один из них — в тоге с лиловой каймой из свастик, остановился в дверях, повернул свой лысый череп в сторону демонессы. Девушка сразу отвела глаза.
Женщина заинтересовала её — ведь впервые она видела прекрасный пол расы Тардеша не на картинках. Та как раз задержалась, зацепившись чулком за деталь замка двери. Вопреки иллюстрациям, она не была ходячим скелетом, как мужчины, а лишь чуть более прозрачна, похожая на человеческих женщин, но с более вытянутым лицом, и лбом, чем-то смахивающим на выпуклый сиддхский, но не лысый, а с короткими, кудрявыми волосами, блеклого оттенка, прибранными не без элегантности. Спустя несколько секунд, демонесса догадалась, что иллюзию плоти создаёт щедро использованная пудра и яркая косметика, которой девушка-призрак не пожалела — на месте глаз, заметно меньших, чем у сиддхов или ракшасов, оставались треугольные провалы, хоть и изящно окрашенные тенями, но всё-таки позволяющими увидеть глазницы черепа. Но, благодаря теням для век и туши на ресницах, которые заметно прибавляли ей женственности, отсутствие глаз было почти незаметно. Губы были накрашены яркой, кричащей помадой, слишком яркой на вкус принцессы — они, полные, чувственные, и широкий рот, в сочетании с тонкими, сиддхскими, чертами верхней части лица, даже сквозь вульгарный макияж создавали приятный ансамбль, многое говоривший от настоящей красоте этой расы. Форму длинных ног подчеркивали и короткая, в обтяжечку, юбка, и чулки плотной вязки из плохой ткани, которые она всё-таки порвала. А вот руки, не покрытые ни пудрой, ни перчатками, всё-таки выдали, что женщины призраков имеют прозрачную плоть и непрозрачный скелет, как и мужчины. Правда прозрачность была другая — скорее хрустальная, заметно преломляющая свет, и кости не рисовались четко, а лишь угадывались.
Затруднение с дверями было, наконец, решено, и судьи сели на свои места. Всех «свидетелей и участников» попросили покинуть зал.
— Госпожа, не торопитесь, — излишне предупредил Сакагучи. Он выстроил всю охрану клином, поставив самых внушительных — Наору и Ковая в тылу, прикрывать ей спину и крылья от толчков, и они спокойно покинули зал, сквозь эту, неведомо откуда взявшуюся, толпу выходящих.
Двери со стуком закрылись и долго оставались такими, заставляя нервничать всех без исключения. Потом туда прошла команда техников, тяжело груженая всяким оборудованием. Прошла — и с концами. Наверное, вышли через другую дверь.
Напряжение нагнеталось. Тем более что двери приоткрывались по нескольку раз и пропускали по одной-две персоны. Чтобы успокоиться, принцесса начала повторять свои тезисы, но поймала на себе взгляд какого-то незнакомого сиддха, с многочисленными веснушками на лысине, и прервалась, чтобы поставить «блокировку» себе и своим друзьям. И в этот момент прошел Тардеш!
Он был в своих парадных доспехах, с узором плодов и колосьев, в длинном, тяжелом плаще — совсем как в тот день, когда они встретились. Прошел совсем рядом, окруженный каре из телохранителей. И что совсем невероятное — он искал взгляда принцессы, и, встретившись с ним, долго не отводил невидимых глаз!.. А уж юная демонесса-то — следила за ним даже когда он скрылся за дверями… Только во взгляде, кажется, сквозила одна озабоченность, а не то, на что она рассчитывала… Ну разве можно ли на самом деле прочесть по столь прозрачному лицу — истинные чувства⁈ Скорее это она приписала ему свою тревогу…
«Вот, теперь заседание и началось» — заметил кто-то рядом. Действительно — за дверьми заиграла музыка — гимн Амаля, при звуках которого все призраки, чем бы они ни занимались, моментально бросили свои дела и вытянулись по стойке «смирно», приложив руку к сердцу.
Сразу после драгонария стали запускать по одному-по два участников процесса, кого-то даже послали за конвоем, но принцессу, несмотря на все настойчивые просьбы Сакагучи, оставили на последнюю очередь. Все телохранители громко расстроились, дочери императора даже пришлось призывать их к порядку. В конце концов, надо уважать чужие обычаи…
А потом запускать внутрь стали живее, так что через минуты три галерея («шлях Айван» — как на даэнский манер перекрестила её Азер), почти опустела. Ушли Томинара с Сидзукой — отдав салют и пожелав удачи. Ушел Мацукава, с остальными генералами — поклонившись и спросив дозволения. Вызывали обычно двое — либо легионер в начищенных доспехах, либо та женщина в порванном чулке. В этом была какая-то система, но демонесса никак не могла понять, какая — вроде бы призраки больше радовались, когда их вызывал мужчина, но и на вызов женщины, порой облегчённо переводили дух.