Несмотря на то, что этот судья защитил Тардеша, принцессе он очень не понравился.
— Однако же, продолжим. Итак, гражданин Прасад, из материалов следствия, нам известно, что первоначальный план диверсии, подготовленный для группы Маршала Метеа, был в корне неверным. Как вы объясните такую ошибку?
— В чём дело? — спросила обвиняемая у Бэлы: — Они что, совсем не собираются меня обвинять?
— Да тише вы. Они же сами сказали — их больше волнует ценность самой крепости, чем вы лично, или ментор. Это же не наши крючкотворы, это — ого! (он сделал выразительный жест рукой вверх) А до вас доберутся, не бойтесь. Ну вот, всё пропустили…
Судьи же тем временем задавали другой вопрос:
— Нет, конечно, скромность — это положительная черта, особенно для инородца, но суд больше интересуют не ваши признания в собственной некомпетентности, а истина — что же именно изменилось в конструкции крепости, что советы одного из конструкторов, чуть было не привели к провалу операции?
— Я проводил тщательный анализ ситуации — и на натурной модели и на вычислителе, и в поле, на самих крепостных механизмах — и могу только подтвердить первоначальную версию, что резерв энергии у них выработался за счёт строжайшей энергетической дисциплины. Они отключили все зоны, подвергнутые атаке средствами электронного подавления, отключили отопление, канализацию и уличное освещение пустующих кварталов — оставив питание только на системах безопасности и железной дороге. Это и позволило им, даже потеряв в результате диверсии два сектора и имея нагрузку в виде перегрузочного режима одного орудия, иметь резервы мощностей.
— Хм… насколько я помню, с периметром у них как раз были какие-то проблемы…
Кадомацу уже немного разобралась в судьях. Тот, что в центре, был мудр, опытен и осторожен. Справа от него — моложе, не столь умён, быстр и резок в суждениях, но так же быстро исправляется. Тот, что слева — молчалив, хитёр, гадок. Что-то плетёт какой-то заговор — но непонятно, ради какой цели…
Отвечал уже почему-то Мацукава:
— … другого выхода. Солдаты достаточно быстро разобрались с управлением, и, обычно, во время позиционных боёв пользовались захваченными орудиями для поддержки наступающих. Так что господин строитель прав — мятежникам хватало энергии для удержания периметра. Им не хватило живой силы, чтобы это осуществить.
— Спасибо, — сказал старший судья: — Теперь нам известно, что крепость была в достаточной степени подготовлена к осаде. Теперь нам интересно выяснить — был ли путь взять её обычными методами, не применяя диверсионной тактики маршала Метеа? Субстратиг Кверкеш!
Призрак-генерал с кряхтением встал и вышел на место отвечающего.
— Товарищ субстратиг, что вы можете сказать на этот вопрос?
(Демонесса склонилась в сторону, чтобы шепнуть Бэле, но его уже не было. Сидевший за ним капитан корабля Златы только развёл руками.)
— Ну… суду предоставлена директива Сената, жестко запрещающая использовать осадную артиллерию, тяжелое оружие и ядерный потенциал. Ну а без всего этого, без подавления врага артподготовкой и уничтожения узлов обороны стратегическими ударами любое наступление превращается в мясорубку, вне зависимости от опыта и уровня подготовки командующего стратига и командиров низшего звена. Я признаться, имею ко всему этому слабое отношение — так как армия Республики была задействована только после акта диверсии. Для точного отчёта вам лучше обратиться к товарищу Томинаре — начальнику штаба Туземного Корпуса.
— Генерал Томинара?
— Синдзиру Синобу Томинара, начальник штаба Её Высочества Принцессы Третьей. Основная стратегия наших сил была в упоре на численное превосходство — и даже во время первого штурмаона себя, пусть частично, но оправдала. Имея возможность не считаться с потерями, наши силы с лёгкостью захватывали и отдельные участки Стены, и даже временами проникали внутрь Цитадели. Противнику приходилось проявлять чудеса тактики, чтобы вовремя отражать наши атаки.
(за его спиной на стене загорелась схема, и он начал показывать направления ударов)
— Но, если дело обстояло так, как вы говорите, почему же тогда ни одна попытка штурма не была удачной⁈ Почему вы ждали, чтобы у вас маршал пошел в диверсионную акцию, чтобы выполнить поставленную задачу? — вопрос задал, кстати, третий судья.
— Вы недооцениваете мощь Цитадели. Даже столь многочисленной армии, как нашей, трудно пройти сквозь эти системы защиты, так что я с уважением склоняюсь перед господином строителем. А если отдельные дивизии и проходили, то их действия сковывались нашим техническим отставанием — например, в разгар первого штурма целая дивизия — генерала Мидзухары, прорвалась в тыл противника, но ничего не могла сделать ввиду отсутствия связи.