«Ну вот…» — пробурчал тот, вставая с места, и неуклюже гремя стульями, пробираясь мимо Тардеша. Похоже, по дороге, наставник и ученик обменялись короткими фразами… но ни судьи, ни принцесса не были уверены в этом точно…
— Так, какую должность вы занимаете в последнее время, стажер Бэла Гавролеш⁈
— Кентарх крейсера 1-го класса «Шайтан», командир орбитальной группировки Коцита.
— Молодец. Только «флагманского крейсера», не забывайте, стажер.
— Я бы добавил, что товарищ драгонарий — достойный педагог. Смотрите — стажер 2-го года, а уже не чемодан за ментором носит, а командует кораблём и орбитальной группировкой… Итак, юноша, простите, товарищ Бэла Гавролеш, суд интересует вопрос: действительно ли подготовка к бомбардировке, начатая товарищем драгонарием, была обманным маневром, демонстрацией силы, или же была готовность к открытию действительного огня?
— Ну… это… трудно сказать. Что блеф, что реальная атака требуют одних и тех же действий. Разница лишь в том, какой конечный приказ.
— Товарищ драгонарий был готов отдать такой приказ?
— Я думаю, что да. Ситуация в тот момент была такова, что только решительная бомбардировка Цитадели могла спасти маршала Метеа. По нашему мнению.
— А на самом деле…
— Но мы же не знали, что там было на самом деле!
— Ладно. Скажите, стажер Бэла Гавролеш, вы бы выполнили подобный приказ в тех обстоятельствах — прозвучи он на самом деле?
— Без сомнения. Я верный сын Амаля и ученик своего ментора. Я должен выполнять боевые приказы беспрекословно.
— Спасибо. Суд удовлетворён. Из вас может получиться достойнейший офицер Республики.
…А потом было: «суд вызывает подсудимую маршала Метеа». Она встала, проверила себя — в порядке ли (чем хороши доспехи — не мнутся!), и, насколько сумев выпрямить спину, отягощённую крыльями, вышла на место отвечающего.
— Маршал, вы говорили, что задумали свою операцию на второй день, после того, как появился перебежчик?
— Да.
— Почему же тогда вы не открыли своих планов хоть кому-нибудь из высшего командования⁈ Это бы ведь, без сомнения, увеличило шансы на успех операции.
— Нет, я поделилась планом со своим штабом. Лично я считаю, что господин драгонарий, с орбиты, вряд ли как-то мог мне помочь. Только запретить.
— Ну, я думаю о личном риске говорить столь смелой девушке — только её оскорблять. Но вы не думали, что, подвергая себя риску, вы ставите под угрозу поражения и всю армию?
— Знаете, вот сейчас, может, и задумалась бы. Некоторые до сих пор относятся ко мне как к маленькой девочке, (она выразительно глянула на господина Сакагучи), а ведь у меня не одно выигранное сражение за плечами. Не хотелось слышать что-то подобное.
— Но ваш прямой командир отдал чёткий приказ… — это спрашивал, кстати, уже другой из судей.
— Да нет. Сейчас точно вспомню — приказа ни в каком виде не было. Мне просто в резкой форме посоветовали не проявлять излишней самодеятельности. А я не послушалась.
(Эти слова она заучила заранее, отрепетировав всё с сёстрами Ануш. Только вот сейчас этот суккубий игривый тон звучал как-то неестественно. Девушка обеспокоилась — как к этому отнесется Тардеш⁈ В конце концов-то он должен понять -что она говорит эти слова специально для судей, а с другой стороны… Вдруг он всему этому поверит⁈)
— То есть, вы строите свою защиту на том, что отрицаете само наличие нарушенного приказа?
— Если вам так легче считать… А может, приказ и был — но понимаете, меня тогда больше заботила подготовка к обсуждаемой операции, чем соблюдение субординации.
— Товарищ драгонарий! Подсудимая отказывается от своих показаний, под предлогом того, что не помнит. Просветите нас в этом вопросе.
— Я сказал: «Официально запрещаю подобные вещи» Это был ответ на предложение использовать диверсантов-специалистов её родины. Я думаю слово «подобные» подразумевало любой состав диверсионной группы. Как с её личным участием, так и без.
— Командующему стратигу наземной операции не к лицу подобные объяснения вроде «не расслышала приказа», маршал. Вы по-прежнему настаиваете на своём заявлении⁈
— Я не всё точно помню, честно… Поэтому предпочту согласиться с господином драгонарием…
— Во время боевых операций вы так же резко меняете свою точку зрения под давлением врагов или вышестоящих?
Принцесса почувствовала то ли беззвучное ругательство, то ли раздраженный вздох со стороны Бэлы и Златы. Судьи оказались лучше — на хитрость додумались спросить Тардеша, на простодушие упрекнули в недостаточной смелости.
— Прошу прощения. Недостойно было прибегать к женским уловкам. Запрет был, но я сразу планировала объясниться тем, что недостаточно внимательно его расслышала.