— Нормально.
— Что значит — «нормально».
— Да то и значит — «нормально»! Пургу не гнала, дисциплина была, нас не распускала, все своё место знали. Может, кто и возмущался, — что, мол, баба командует, но я думаю, что без неё эти салаги бы даже не дожили бы до того, чтобы на жизнь пожаловаться.
— Вы участвовали в событиях на Акбузате, и именно там получили повышение до сотника. Скажите, уже в то время, действия подсудимой не были уже ранним проявлением духа неповиновения⁈
— С какой стати⁈ Эмир-ханум всегда всё делала правильно. Она укрепления строила — попробуй ей непоповинуйся!
Мацуко улыбнулась, вспомнив бардак во время открытия портала.
— Ну, разве не ваш полк больше всего пострадал при штурме второй батареи? Неужели среди солдат не было возмущения по поводу столь неоправданно больших потерь, смерти товарищей⁈
— Вы там не были, так что ничего не говорите. Деваться было некуда.
— Исходили ли от неё какие-то странные, сумасбродные приказы⁈
— А я сам сумасбродный! Все ракшасы сумасбродные! А башибузуки — самые сумасбродные из ракшасов! Это надо быть большим башибузуком, чем мы, чтобы придумать что-то для нас сумасбродное!
— Но многие свидетели показывают, что в боях она часто действовала нестандартно, нарушала уставления… действовала оригинально.
— Позвольте мне ответить на этот вопрос: — вдруг подал голос сам Тардеш: — Это не противоречит фактам: «Оригинальность» — отнюдь не то, что «сумасбродность». Это близкие, но совсем разные вещи. По-настоящему оригинальный ход требует порой долгого обдумывания, и серьёзного плана подготовки, для правильного использования. Другое дело — «импровизация»…
— Суд удовлетворён объяснением азбучных истин, товарищ драгонарий.
— Я не закончил. Так вот, могу засвидетельствовать, что каждое из оригинальных действий маршала Метеа проходило глубокую разработку в её штабе, прежде чем быть применённым на поле боя. Возьмите, к примеру, разбираемую сейчас её последнюю операцию (принцесса вздрогнула — и ведь, в самом деле, рейд в Коцит был её последней битвой). Так что могу сказать, что маршал скорее — осторожный, чем сумасбродный начальник.
— Повторяю — суд был полностью удовлетворён вашим предыдущим объяснением. Соблюдайте регламент, товарищ драгонарий, в конце концов, мы сейчас допрашиваем свидетеля Хасана, а не вас. Суду не хотелось бы выводить из зала вас по такому глупому поводу.
— Понял, — кивнул драгонарий и помрачнел. Кадомацу это почувствовала.
— Итак, свидетель, в материалах следствия говорится, что вы почти единственный вызвались добровольцем в этой операции, так?
— Ну не «вызывался», а «навязался», скорее — ракшас усмехнулся.
— Какова была причина?
— А нафиг, надоело всё!
— А если конкретнее⁈ Это ведь понижение вашего статуса — были офицером, стали вновь рядовым.
— Яв… Ханум-паша сказала — значит, я пошел. В конце концов — мы друзья.
— Друзья? А насколько далеко простирается ваша «дружба»… — он всё говорил и говорил, и у Кадомацу промеж крыльев пробежал холодок — о Аллах и все боги, ведь сейчас запутают несчастного Хасана! Правда, с самими судьями творилось что-то неладное: второй судья, вдруг, совсем не обращая внимания на говорившего первого, обратился через него к третьему, беззвучно двигая челюстями. Тот, видать владевший подобной манерой разговора, ответил ему так же — повернувшись затылком к принцессе. Они покивали поочерёдно друг другу, потом третий судья продёргал не запнувшегося ни на одну букву во время их перешептываний главного, и тот резко прервавшись, послушал и вдруг объявил:
— Суд решил оставить разъяснение этого вопроса на будущее время. Свидетель, вы свободны. Суд обещает перерыв на один час времени Амаля! — начался длинный ритуал вставания и выхода судей из зала, что впрочем, не давало свободы присутствующим — вместо судей вошли два десятка легионеров, что встали в узком проходе и вокруг столов — чтобы не бегали. Хасан не успел добежать до принцессы — всё из-за того, что успела Гюльдан — с радостным визгом повисла у него на шее, и давай целовать до посинения, не взирая на взгляды легионеров и генералов. «Какой же ты у нас молодец, умница», их даже не хотели впускать, да Азер залезла рукой в штаны центуриона, и нашла там убедительный довод. А потом подошел трибун и переставил оцепление — не очень хорошо, но теперь хоть можно было общаться со столом Тардеша.
Судейство
— Хватит, — сказала Метеа суккубам, заметив, что к ним направляется Злата: — Вы, обе… — потом посмотрела на Афсане, добравшейся до шеи своего Сакагучи и добавила: — Все трое…