— Нет, — покачала головой принцесса. Варианты взяток они со Златой обсуждали — без неё Тардеш оставался беззащитным. Они думали, она на такое пойдёт?
— Я не могу согласиться. После смерти брата — для меня это дело чести. Я должна закончить то, что он начал — или покончить с собой.
Шум в зале стал ещё громче. Судья опять начал стучать своим молотком по столу («Хоть бы что подложил под него, — морщась, подумала дочь императора: — звук был бы не такой таким противным»)
— Значит, от взятки вы отказались… — со вздохом огорчения признал поражение садящийся судья: — Ну что же, продолжим процедуру допроса. Прошу вас, коллега.
— Итак, подсудимая, ответьте на весьма щекотливый вопрос: как вы относитесь к мужчинам?
— По-моему, я ответила на него в предварительной речи.
— И всё-таки нам очень важно разъяснение.
— Ну… супружеское ложе я предпочту разделить с мужчиной, а не с женщиной (прошел шум в зале). Так что в этом отношении я нормальна, хотя, наверное, не отличаюсь особой страстностью и темпераментом. Я никогда не испытывала суккубьей потребности тащить в постель каждого встречного и поперечного, как мне тут приписали. Я и сама страдаю от своей холодности. На родине мое имя стало нарицательным как идеал недотроги — «неприступна как Третья», «Такой как Третья, никто кроме неё самой не нужен». Все юноши благородных родов исписали тонны бумаг, сочиняя стихотворения и песни, воспевающие мою неприступность — просто спросите последний стихотворный сборник прошлого года — уважаемый господин Партийный пустил стрелу в пустое место. У меня если и есть скверная репутация на родине, то по совершенно противоположной причине. Не знаю, может, я своим признанием лью воду на чужую мельницу, но я по натуре своей — идеалистка. Мне не нужен «хоть кто-то», мне нужен идеал, и прежде, чем допустить к себе прикоснуться, я требую от избранника, чтобы он соответствовал моим фантазиям. Так как я избалованная принцесса, достигнуть нужного мне идеала очень трудно.
Девушка вздохнула, и украдкой осмотрела судей. Ну, как всегда — чем честнее ты говоришь, тем хуже это действует на некоторых. Судьи, будто ничего не слышали, продолжали эти глупые вопросы:
— Ну, а, например, в какой-нибудь стрессовой ситуации, например, во время выполнения тяжелого задания, не возникало желания расслабиться с помощью… того-этого?
— Эй, вы! Вы меня слышали⁈ Я же перед вами на эту тему третий раз распинаюсь!- вспылила она, стремительно меня цвет кожи в красную сторону спектра: — Ещё раз — я к мужчине лишний раз и подойти повода не найду, не то, что дотронуться! Сколько раз я должна вывернуть душу наизнанку, чтобы вы поверили⁈ Вы больные?
— Прошу держать себя в руках, уважаемая подсудимая, — мягко вмешался главный судья: — Уважаемый коллега не женат, и чтобы занять свою должность, не имел права до 30 лет притрагиваться к женщинам и вину. Это откладывает отпечаток на отношение к вашему полу. Уважаемый коллега, прошу быть вежливее и корректнее. Не забывайте, что подсудимая — юная девушка, и некоторые вопросы могут её стеснять, а то и вовсе быть незнакомы в силу неопытности. Не забывайте, что вы представляете Республику, и подобная невежливая настойчивость может сформировать неблаговидный образ представителя Сената в глазах высшего командования союзников. К тому же, несмотря на выданные нам Сенатом судейские полномочия, подсудимая в своей службе Республике совершила достаточно подвигов, чтобы к ней обращались уважительно и по законам Республики. По крайней мере, у неё на это прав гораздо больше, чем у вас, уважаемый коллега.
— Товарищ Сенатор, протестую, ведь у нас есть свидетель…
— А я ему не верю.
— Вот подождём, окончим с нею…
— Вызывайте сейчас. Пока телепаты не устали.
— Вы думаете — стоит?
— Стоит. Приглашайте.
Бэла сзади усмехнулся: «Заметь — прежде они процедурные вопросы решали шепотом. Постановка во весь голос». Демонесса ничего не поняла.
— Суд вызывает для дачи показаний свидетеля Олеся Кошевого, военнопленного, офицера наёмного отряда гетмана Зубило, подданного государства Убежище Нагов, аборигена планеты Чернобыль! Конвой, введите свидетеля!.. Подсудимая — прошу оставаться на своём месте.