— Что, простите?
— Закрыла рану вариантом изоляции, дотянула до ночи… потом, нашла укромное место, заперлась и зашилась.
— Такое вообще возможно? Такая полевая медицина? Товарищ Злата?
— Вполне, — промурлыкала нага: — Если ты маг и знаешь что делать. Изоляции всё равно, что останавливать — ядовитый воздух или собственную кровь.
— Не больно было?
— Дьявольски больно. Но мы, демоны, не так быстро теряем сознание от боли, как высшие расы.
— Это правда? — судья посмотрел на ближайшего телепата:
— Абсолютно. И так как для подсудимой это весьма болезненные переживания, команда телепатов просит поскорее сменить тему. Если объект не успокоится, то некоторые из телепатов сети могут прийти в негодность.
— К сожалению, выяснение истины требует разъяснения данного вопроса — отрезал судья: — Может, наша подсудимая попробует взять себя в руки? Ведь среди телепатов процесса есть ваши близкие друзья. Не забывайте, что работа у них тяжелая — им приходится читать ваши мысли и чувствовать все ваши переживания, причем для точного свидетельствования — усиливать все ваши тревоги многократно. Так что, прошу вас, постарайтесь успокоиться.
— Это весьма трудно сделать. Потому что вы упорно пытаетесь добиться обратного.
— Но-но…
— А что вы, в самом деле, ждёте? — даже окрас кожи девушки сдвинулся в красный спектр: — Сколько можно жевать вопрос: что я делала среди ракшасов? Меня же за Цитадель судят — так и спрашивайте, что было в Цитадели!
Минута тишины, потом слово взял старший из судей:
— Подсудимая, вы ошибаетесь. Этот суд созван вовсе не для того, чтобы вносить оценку вашим действиям, завершившим осаду — победой. Отнюдь нет. Эти действия, как и ваш личный героизм уже высоко оценены и нашим народом, и Сенатом, и самим Архистратигом Корнолешем, — сказать, что при этом имени большинство призраков «удивились» — это как-то слабо выразиться. Они всем составом немую сценку сыграли, дав старику время набрать воздуха. Только Тардеш выглядел довольным: — … а после окончания процесса, — продолжал тот — Вас, возможно, ждёт достойная подвига награда. Но, в силу договора вашего отца с Сенатом, вы, в настоящее время — офицер Республики. А офицеру Республики недозволительно ослушание руководящих приказов, к каким бы благим результатам это не приводило. Вот поэтому и созван Суд Чести Амаля — чтобы выяснить, кто больше неправ — вы, со своим самоуправством, или ваш командир со своим приказом. А в этом вопросе, ваш моральный облик, факты вашей биографии — одни из самых главных составляющих.
— Извините, постараюсь больше не спорить, — но тон голоса зеленоглазой красавицы содержал в себе сердитые, сварливые, обиженные нотки…
— Мы можем дать вам перерыв, чтобы обсудить изменения в линии защиты, — добрым тоном предложил судья: — И допросим других свидетелей.
— Нет, спасибо. Я бы предпочла просто закончить быстрее
— Ладно. Итак, спасая товарища архидрагонария, вы раскрыли себя, и ваш брат, бывший командующий Туземным Корпусом, хотел вас вернуть домой?
— Ну да, но не вернул.
— И потом дал под командование полк? Трудно было спервоначалу?
— Да нет, — пожала плечами девушка: — У меня дома под командованием числится три армейских дивизии, несколько отдельных полков, а гарнизоны крепостей даже обращаются ко мне как к «Начальнице» и спрашивают совета, в том числе и по военным делам. Опыт командования как раз полком в учебном бою у меня уже был, и брат знал это.
— Но копейщики всё-таки наименее боеспособная и полезная часть вашей армии. Обидно не было?
— Я сама согласна была хоть опять в ашигари, лиши бы здесь оставаться — до того мне понравилось. А копейщики — ну копейщики. Я отлично понимаю, что командование армиями надо заслужить.
— А на Акбузате ваш брат сделал вас генералом прямо на поле боя — вы считаете, что за то время успели заслужить столь высокую честь?
— Ну не знаю что тут высокого… (по залу, среди призраков пошел ропот, да и судьи как-то странно шарахнулись) — ему нужен был командир резерва, которого послушаются дворяне-офицеры. Пока я оставалась низкого звания, многие предпочли бы быть возле меня, чем исполнять приказы любого другого командира — и были бы абсолютно правы по нашим законам, защищая дочь Императора. Поэтому меня пришлось повысить в звании. Это нужда, а не честь.
— Извините, но по законам Амаля присвоение звания на поле боя — это одна из высочайших почестей для солдата и офицера, не шокируйте нас признаниями что «в этом нет ничего высокого».
— Ну, уж извините… Он и раньше предлагал мне повышение, но я отказывалась. А в тот день не смогла найти отговорку… некуда было отступать.