— Понятно. Коллега, ваше любопытство удовлетворено? Вернитесь на своё место, гражданка Новак.
— В вашем отчёте указывается, что, проникнув в тюрьму, вы обнаружили её полупустой. Почем вы не освободили заключённых?
— Там же, дальше приложен их полный список и обвинения, по которым они сидели. Это были повстанцы, они вряд ли бы перешли на нашу сторону.
— Свидетели показывают, что проводник Каличаран был убит из-за ваших личных разногласий.
— Убийство и обман — это уже не «личные разногласия».
— В данной ситуации это «личные разногласия». Вы отдали приказ?
— Для наказания преступника не нужно приказа.
— То вы милая девушка, то суровый командир, то свирепый демон. Странное сочетание.
— Вам не нравится?
— Трудно сказать. Нового проводника — инородца Агиру вы завербовали до казни предыдущего, то есть обезопасили цель миссии?
— Скорее её обеспечила. Каличаран — и правда ведь, был только источником проблем. То обманет, то поднимет ненужный шум.
— Подсудимый Агира сотрудничал добровольно? Или под угрозой оружием?
— Всегда — добровольно. Зачастую даже упреждая просьбы о помощи.
— Упреждая? Насколько упреждая? Были ли случаи, когда его предупредительность навязывала вам манеру движения или выбор пути? Задерживала вас по необъяснимым причинам?
— И что в этом плохого? — не поняла демонесса.
— Когда перед вами две запертые двери и одну из них услужливо открывают, в какую вы пойдёте? Предупредительность может направлять.
Девушка фыркнула. Подобное скорее было свойственно Сэнсею, чем Агире.
— Вы ищите какие-то невероятные причины. Если бы он хотел нас предать или сбежать — у него был миллион поводов для этого.
— Часто то, что наш мозг с неприязнью отвергает — и есть истинная причина происходящего. Подсудимый Агира может быть не простым, а двойным или тройным агентом, решившим изменить сторону и примкнуть к победителю.
— Тогда он вдвойне ценен для вас. Его не судить, его награждать надо.
— Вас мы тоже хотели бы наградить. Однако закон требует суда — и мы судим. Вы свободны. Суд объявляет технический перерыв на два часа. Присутствующие могут покинуть зал. Конвою — смениться, и накормите арестованных!
Перерыв
Все поднялись, провожая судей, начался ритуал смены караула. Афсане хотела сказать Сакагучи на ушко, но получилось слишком громко:
— Они хотели засудить нашу госпожу, но запутались сами. Так ещё окажется, чтовместо неё господина драгонария засудят!
— Прикуси язык! — неожиданно резко оборвала её возвращающаяся против общего потока выходящих, принцесса.
— Они же сами сказали, что судят только по закону, — заумничала не вовремя Азер: — Злата была права, назвав этот суд «соревнованием во лжи». Справедливости в суде ради суда никто никогда не находил. Так что и правда — стоит только ждать момента, когда всё это враньё аукнется адмиралу. И поделом…
— Да перестаньте вы все! — чуть не закричала Метеа, и, садясь, прикрыла ладонями брызнувшие из-под глаз слёзы: — Неужто вы не понимаете, что если осудят господина драгонария, это будет худшее, что можно только представить! Они не меня, они его судят, как вы не можете понять! Весь суд этот — покушение на драгонария, это его они хотят оболгать!
— Но вы-то, моя госпожа, почему из-за этого должны страдать? — и Сакагучи бесстрастно повернул к ней своё двухцветное лицо: — Правители призраков хотят вызвать слёзы у господина драгонария — это их право. Но права на ваши слёзы им никто не давал.
… — Пойдёмте отсюда, — добавил он через несколько минут молчания: — Уэмацу подготовил нам комнату неподалёку, где мы можем принять еду, а женщины — привести себя в порядок.
— Вы правы, — согласилась дочь императора: — Слишком неудобные стулья тут… и свет… глаза режет…
«Комната неподалёку» оказалась соседней кают-компанией, где иногда собирался штаб принцессы, и поэтому сохранилась теплоизоляция — так что можно было расслабиться, не боясь, что что-то сломаешь или подожжешь, как в зале суда. Кадомацу подраспустила завязки и замки доспеха, и сидела, клюя помаленьку приготовленное её поварами за время заседания. Азер на неё смотрела недовольными глазами и кормила с палочек как маленькую: «За маму, за папу, за драгонария-доно, за меня, за Сакагучи…». «Перестань» — тихо попросила её принцесса, а сестра Ануш на это встала, и, уперев руки в крутые бёдра, отчитала непутёвую хозяйку: «Кушай! Два дня ведь одними крошками перебиваешься! Ты хочешь на суде падать в обмороки или защищаться⁈» Принцесса как-то равнодушно посмотрела в ответ. «Ну, подумай. Чем ты в обмороке поможешь господину драгонарию?» — это подействовало. Хоть и с неохотой, но чем-то свой желудок девушка наполнила.