— В неосознанном шпионаже, — ответил тот, молодой и злой из судей: — Вы — трибун с двадцатилетним стажем, облеченный высоким доверием Партии и Сената, и даже главы Иностранной Комиссии, разве не могли заметить некоторую алогичность и тенденциозность своих обвинительных аргументов? Со времен Амаля, Трибун, особенно — Народный Трибун, стоит на переднем крае незримой войны с коварными сиддхами, исподволь вторгающихся в наши умы, с целю возвращения Республики под позорное рабское иго, и совращающих даже самых верных членов Партии! Разве абсурдность умозаключений, которые вы представили Суду Чести, не заставила вас задуматься о возможной диверсии реваншистов преступной гегемонии Красного Императора?
— Но простите…
— Партия справедлива и бдительна, поэтому даже такие подозрительные случаи будут расследованы по справедливости, — закончил за молодого — левый судья: — Но молите о снисхождении, чтобы после новых доказательств «Неосознанный шпионаж» не был переквалифицирован в «Неосознанную диверсию».
— А по-моему, доказательств более чем достаточно, — поднял голос Тардеш: — Или вы и теперь будете бездействовать?
— Трибун, арестуйте Председателя Партийного Комитета объединенного экспедиционного флота. Он лишается всех званий и титулов, кроме звания сенатора, так же, к нему теперь запрещено обращаться по имени, данному при инициации. Проводите его в клетку для подконвойных свидетелей,- судья перевел усталый взгляд невидимых глаз на драгонария:
— Вопрос исчерпан, адмирал…
Верность и преданность
…Зал долго не унимался, взбудораженный событиями, тем более что судья не спешил браться за свой молоток, прибираясь с помощью коллег на своём столе. Господин Партийный с понурым видом сидел в клетке за Агирой. На желтоглазом лице Златы, янтарным блеском, прямо-таки сверкало торжество. Тардеш сидел мрачным, опустив голову на сцепленные пальцы руки. А Бэла подошел вообще недовольным, в сопровождении двух вооруженных флотских офицеров.
— Они могут из-за этого отложить процесс? — спросила у него подсудимая.
— Не в наших обычаях, — с неохотой ответил юный капитан.
— Но ведь господин драгонарий сказал…
— Зря он это сделал…
— Что⁈
— Председателя парткома нельзя судить, это произвол!
— Но ведь, он и виноват… И его тоже подозревают.
— Его подозревает Сенат, а не ментор! Это совсем другой случай!
— А разве драгонарий-доно не помог этим Сенату, выведя его на чистую воду?
— Ну и что⁈ То, что ему Корнолеш по секретной линии переслал, не обязательно было оглашать! Партийный Комитет заботится о чистоте рядов и нашей безопасности — без них нас схватят сиддхи! Как можно бороться с армией телепатов, не подозревая всех и каждого⁈ То, что кому-то это не нравится — его личные проблемы.
— Простите. Но ведь это он заставил господина драгонария арестовать меня, и суд этот устроил тоже он. И вы сами говорили, что это он организовал всё так, что в результате либо господин драгонарий, либо я — лишимся должностей.
Призрак поднял на неё полное отчаянья лицо:
— Думаете, я не понимаю⁈ Но, то, что сделал ментор — это неправильно… нечестно.
— А, значит, честно — лгать и подкладывать ложные улики⁈
— Ну, это же во благо государства! Он же трибун! А ментор сделал это только потому, что его попросил товарищ Архистратиг, или, ещё хуже — чтобы сорвать процесс.
— Я не хотела этого говорить, но, в самом деле, я не понимаю ваш народ. Вот взяла я Цитадель, это разве не во благо вашего государства? А меня ещё и судят…
— Так во благо государства и судят! Главное — оправдайтесь, так, чтобы ментору не повредило. Как вы понять не можете — это же нарушение смысла самой Идеи Амаля, то, что вы смогли — инородка! — самостоятельно провернуть такую операцию без чуткого руководства Сыновей Амаля! Если бы это вам не удалось, вас бы героиней сделали, как легионера Абхая — а он чистокровный призрак…
— Он человек.
— Он призрак! Человек не может быть легионером, а тем более стоять до последнего! Это слабая раса!
— Он человек. Поверь мне. Я видела и тело, и дневник до того, как господин Партийный отобрал у Даршани… Но мы отвлеклись. Так почему, ты говоришь, вас не может устроить моя личная победа?
— Так вы же инородка! Как может инородец сам додуматься до правильной стратегии⁈ Всегда стратегия была уделом доблестных Сыновей Амаля, а инородцы решали лишь тактические задачи! И ни один ещё не приносил победы Республике!
— Понятно. Ваша страна боится «потерять лицо». Спасибо, что объяснили. Только теперь мне кажется, что суд окончится неблагополучно как для меня, так и для вашего наставника.