— Вызвали потому что увидели диверсантов?
— Нет, повторяю — трупный запах в доме. А соседи как раз пропадали последнее время. Любой бы обратился за помощью.
— Вы воспользовались видеофоном?
— Нет, сходил сам. У меня крылья, квестура недалеко. Атмосфера достаточно плотная, чтобы летать. Приехала машина, вскрыла квартиру соседа, обнаружила труп.
— И тогда вы встретились с диверсионной группой?
— Нет, больше часа или двух пошло. Квесторы и эксперт успели допросить меня, составить протокол и упаковать труп и улики. Мне разрешили быть свободным, я ушел к себе и закрылся на обе двери, чтобы спать в нормальной атмосфере.
— «На обе двери»⁈
— Да, у меня шлюзовая дверь. В моей квартире атмосфера моей родины. Вернее была… Теперь нет ни двери ни атмосферы.
— Вам не удалось уснуть?
— Мне начали выламывать дверь.
— И вы встретили подсудимую…
— Да. Я надеялся, что ко мне успеют придти на помощь… но потом задумался — а стоит ли мне держаться за привычное течение жизни…
— И вы сдались…
— Её Высочество очень хорошо фехтует. Я сам не понял, как оказался в ловушке. Может быть, восхищение элегантностью этого действа и повлияло на мою решимость перейти на сторону диверсантов.
— Расскажите подробнее о своих отношения с агентом Республики Каличараном.
— Я же рассказывал, как мы познакомились на допросе.
— Нет. Суд уже поставлен в известность материалами следствия и дознания. Нас интересует причина вашей ссоры. Ведь, как вы утверждали, вы были чуть ли не подписными друзьями. Так что же разрушило столь великую дружбу?
— Я, наверное, отношусь к числу тех идиотов, которые стараются делать как лучше, а потом удивляются, почему окружающие недовольны, — переводчица испуганно обернулась к судьям и поспешно оправдалась:
— Я ничего не прибавила, он сам так сказал!
— Продолжайте.
— По отношению к его жене я просто старался быть вежливым. Я только в последние несколько дней узнал, что она стала принимать вежливость как ухаживания — поэтому и торчал последние дни на работе, не хотел, чтобы у нас был повод для общения. Думал, этого хватит.
— Каличаран за две недели до событий договорился обменять крепость на вашу голову — и пока что вы в проскрипционном списке по его посмертному требованию.
— Вот значит как… Но Сати он запер дома за неделю до событий.
— Да. Данные следствия подтверждают это.
— А по должности, я как уже говорил квесторам, обошел его почти против своей воли. Он на меня особенно дулся, за то, что когда повстанцы сделали перерасчет с рабочих часов на деньги, я его премиальные забыл вписать, которые он три года копил. Это, кстати, потом ему на пользу пошло — позже повстанцы расстреляли всех, у кого было больше шести месяцев выработки премии.
— Почему?
— Как служителей угнетающего режима. Персональные премиальные в Республике не за красивые глаза дают. Один из журналистов обнаружил секретный циркуляр с правилом перерасчета трудодней за участие во фрустрациях и экзекуциях, и всех у кого совпадали цифры, отправили в расход. Даже если премии были накоплены пропущенными отпусками. Больше шести месяцев — сразу «кровавый палач», это автоматически смертный приговор.
По залу пронеслось согласное оживление. Судья попросил тишины голосом, потом сразу сделал замечание:
— Спасибо. Вы знаете, эта информация в стратегическом плане стоит трёх таких процессов. Что с вашими соседями?
— Соседями?
— Вы знаете, что ваших соседей Шивадасов нашли мертвыми в их квартире?
— Мертвыми? А дети?
— Убиты в колыбели.
— Я специально попросил их не трогать. Неужели… — он оглянулся на принцессу.
— Не волнуйтесь, они убиты из армейских пистолетов и прикладами автоматов. Такого оружия у диверсионной группы не было.
— Спасибо. А что с другими соседями? Наверху ещё жила одна семья.
— К сожалению, суду неизвестно об этом.
Ангел тяжело вздохнул.
— С перебежчиком мы разобрались. Что вы скажете о подсудимой?
— Ну, мне впервые понравилось быть под чьим-то командованием. Обычно я не очень люблю вышестоящих по рангу.
Вмешался третий судья:
— Ваша основная специальность — инженер двигательных систем?
— Да.
— И на каких же типах кораблей вы служили по своей специальности?
— Круизный лайнер. Это, разумеется, до Коцита.
— Но вы же, кажется, должны были служить в армии?
— Да, разумеется.
— И там тоже были круизные лайнеры?