К Тардешу под аккомпанемент обвинений подступили два легионера из конвоя. Он всё растеряно оглядывался, ещё не понимая, что делать. Злата сидела напряженной, как боевая пружина. А Метеа всё смотрела-смотрела-смотрела на него испуганными немигающими глазами, в которых назло ей скапливались слёзы.
Моргнула.
И слёзы потекли по щекам.
— Ладно. Я согласна на то, что вы предлагаете. Только разрешите господину Агире остаться здесь, не отправляйте его в вашу тюрьму!
— Согласен. Весьма разумно, кстати. Суд, наверное, найдёт возможность утвердить ему меру пресечения на корабельный арест. Пассажирские каюты на наших кораблях не немногим роскошнее тюремных камер. Ну и, разумеется, до окончания боевых действий, процесс над ним будет приостановлен.
— Согласна.
— А теперь, Ваше Высочество, вот исправленный в соответствии с нашей сделкой текст договора между Республикой и вашим государством. Извольте подписать.
— Отец узнает? — спросила она, доставая печать.
— Заверяю честью Сына Амаля, все изменения касаются только вас лично. Сенат позаботится о том, чтобы вы избежали неприятностей с родителями… Ну, прошу вас, ещё — здесь и здесь!
…Возвращались в зал молча. Тардеш и судьи — впереди, Злата с Лакшмидеви замыкали, генералы, пытавшиеся поговорить с принцессой, сочли, что вежливее бы было отстать. Один господин Сакагучи вышагивал рядом. Молча.
Наконец, она сама решилась заговорить:
— Ты не одобряешь того, что я сделала?
— Я всего лишь хатамото. Одобрение и неодобрение находятся за пределами круга моих служебных обязанностей. К тому же, то, что вы сделали, заслуживает не косых взглядов, а высшей похвалы, Ваше Высочество.
— Не знаю, — вздохнула девушка: — Я до ужаса боюсь, что совершила ошибку.
— Послушайте, госпожа (к сожалению, узкий коридор не позволял остановиться), вы — уже давно выросли, вы — дочь достойнейшего из родов нашей родины, так что не отказывайте себе в праве на подвиг!
— Тогда почему ты так на меня смотришь⁉ — резко остановилась принцесса, так, что Гюльдан с размаху влетела в её крылья («Извини» — сказали они обе).
— Просто мне вас жалко, Ваше Высочество. Любой бы мужчина нашей расы был бы счастлив, предложить вам руку и сердце… а вы — влюбились в господина драгонария. С которым и одним воздухом дышать не можете.
— С чего ты это взял⁉
— Я с вами достаточно долго, Ваше Высочество, и я не слепой. Другое дело — что эти чужеземцы знали, чем вас шантажировать. А это плохо.
— Уж не ревнуете ли вы, господин старший хатамото⁈
— Ваше Высочество, по высочайшему повелению, я вообще-то не ваш телохранитель, а телохранитель вашего сына. Поэтому мне не безразличны ваши матримониальные планы.
— А что, у меня уже есть сын⁈
— Ну, когда появится…
— О, ками-сама, вот опять настроение испортили…
— Зато вы теперь злитесь, а не переживаете, Ваше Высочество…
Приговор
…Зал встретил их вставанием. Тардеш почему-то прошел вновь на место отвечающего, Мацуко с беспокойством оглянулась на него. Все прочие рассаживались так, как сидели.
Так же, как перед уходом, поднялся младший судья и, как ни в чём ни бывало, спросил у Тардеша:
— Товарищ драгонарий, у вас есть, что прибавить к своим показаниям?
— Нет.
— Суд удовлетворён! Вернитесь на своё место.
Принцесса и её спутники с некоторым подозрением следили за этой церемонией, поворачивая головы все хором. Сразу после Тардеша на своё место вернулся и младший судья, а старший, взяв в руки пачку листов договора, который они только что подписали, поднялся и объявил:
— Итак, изучив внимательно все улики и показания, ведомые мудростью и справедливостью, под чутким руководством Сената и Отца Нации, Суд Чести Амаля, никогда не пятнающий это имя, постановил:
Пункт первый: приостановить дело гражданина Амаля, называющего себя «Агира» вплоть до появления более доказательных улик. Меру пресечения «арест» смягчить до меры «домашний арест» в каюте одного из кораблей Особого Экспедиционного Флота.
Пункт второй: признать подсудимую Явара виновной в неподчинении приказу и отстранить её с должности командующей корпусом. Но, учитывая её заслуги во взятии Крепости Коцит, восстановить в должности и назначить на пост аюты-заместителя Второго Архидрагонария Республики по диверсионно-разведывательной деятельности. Вернуть все награды и имя, данное при инициации.
Пункт третий: признать генерала Метеа достойной гражданства Республики, и ходатайствовать о присвоении оного перед Сенатом.