— Здравствуйте, генерал. Извините, что не уделяю вам внимания, но где моя группа⁈
— Извините, прошу пройти вас сюда.
Снаружи палатки стоял Ильхан.
— Здравствуй, — кивнула ему принцесса: — Ты цел⁈
— Да, — кивнул тот в ответ: — А… — но она уже прошла мимо.
— Раненые есть? — взялась за него Азер — для дочери императора было бы нарушением этикета, идя к командиру группы, расспрашивать всё у рядового.
— Нэт, всэ цэлы. Толко усталы, как сабака!
Метеа задержалась на секунду и нырнула в палатку под полог. Сакагучи следом.
Сакакибара поднялся, приветствуя двух своих командиров по обычаю призраков (как было принято среди хатамото наследного принца), а потом — склонился в поклоне, приветствуя дочь императора по обычаю родины.
— Доложите о состоянии группы. Есть потери, раненые⁈
— Потерь нет. Раненых тоже.
— Теперь о задании. Что удалось выяснить, и что вы сделали⁈ Почему группа не вышла на точку эвакуации, и почему там были вражеские силы⁈
— Миссия выполнена успешно. Объект идентифицирован как завод по обработке расщепляемых материалов и готовый к отправке ядерный боезаряд.
— Что вы предприняли⁈
— Мы вывели из строя грузовой терминал и похитили устройство. Это из-за него мы не смогли выйти ни к запасной, ни к основной точке эвакуации, — он развел руками: — Тяжелое оказалось!
— Где оно?
— Закопали в лесу, когда перешли линию фронта. Вот, карта…
— Великолепно… Думаю, армия успеет выкопать его до завтра. Ещё один вопрос: как всё-таки противнику стали известны координаты точек эвакуации⁈
— Простите, Ваше Высочество. Это моя вина, — Сакакибара низко склонился в извинении: — Я потерял один из приборов связи.
— Понятно… задумчиво пробормотала дочь императора: — Господин Сакакибара примите мои благодарности. Вы показали себя достойнейшим командиром. Господин Сакагучи,
(Старший хатамото вышел вперёд), — господин Сакакибара и его группа получают отдых в течение недели. И на это же время освободите господина Сакакибару от обязанностей по моей охране.
— Слушаюсь.
— Азер, передай призракам, что одно устройство связи скомпрометировано. И Томинаре тоже.
С картой в руках принцесса вышла из палатки, и подошла к терпеливо ожидавшему её генералу:
— Господин генерал, мне необходима ваша помощь. Немедленно поднимайте войска и займите этот квадрат. Там находится закопанное группой Сакакибары ядерное устройство. Вы должны извлечь его и отправить в наш тыл. Если оно уже будет к тому времени обнаружено и извлечено повстанцами, вы, генерал, организуете преследование, и постараетесь либо захватить, либо уничтожить его.
— Есть! — Утигава кивнул адъютанту, и тот ветром сорвался к штабному шатру. Секундой позже прозвучала боевая тревога.
Мацуко повернулась и пошла к отставшей свите. Окруженный любопытными суккубами Ильхан поднял на неё глаза:
— Хорошо поработали, ребята. Молодцы, — ободряюще улыбнулась она в ответ.
— Иначэ нэ дэлаем, Ханум-паша.
Минимальные потери
…«За тебя, Тардеш», «За тебя, Тардеш!», «За Тебя!» — поклявшись больше не забывать это имя, Кадомацу вкладывала его сегодня в каждый удар… И вот, пропустила — ледяной клинок нагинаты с противным визгом скользнул по пластинам нагрудника, и воткнулся меж сегментами наплечника в незащищённую подмышку. Нет, не поранил, но удар в нервный узел — это всегда больно, несмотря на сдержавший разгон шип сегмента и одежду.
Мастера говорят — «не думай в бою», и многие неразумные ученики, следуя букве правила, уподоблялись в сражении зверям, не пуская разум к руке, нанося удары быстрее, чем могли осознать, где друзья, где враги… А ведь смысл этой заповеди — «не думать о постороннем, не относящемся к бою». Что как раз и делала юная принцесса. Ещё один удар скользнул по доспехам — на этот раз по бедренному щитку.
Законы фехтования подобны шахматам — есть свои фигуры, ходы, комбинации, надо так же думать на несколько шагов вперёд. Так же, как и в шахматах, забывая о разуме, начинаешь повторять один и тот же тупой ход, а, думая о постороннем — закрутишь пространную комбинацию, протаскивая пешку в ферзи, откроешь своего короля…