Длиннючий меч приходилось держать обеими руками, со всех сил вцепившись в коня коленями. Хорошо если ребра сама ему не сломала. Да и сам виноват — не скакал бы, где попало, не пришлось бы так делать. Ещё бы на деревья бы лез со своими копытами!
Чудачества коня задержали принцессу — передовые всадники обогнали её и прикрыли своей грудью он выстрелов из пушек и пулемётных очередей опомнившихся повстанцев. Одна колесница развернула башню и одним выстрелом оставила дымный клин боли в рядах обрушившейся на них конницы. А потом сбоку, из огня, выпрыгнула сама дочь императора — и страшным ударом перерубила ствол пушки.
Уже на Небесном Пути, к Её Высочеству приблизился господин Сакагучи, очень обеспокоенный:
— Госпожа, перестаньте так лихачить, вы не удержитесь в седле!
Мацуко с досадой развела руками:
— Да я и рада бы, но этот «не лошадь-не олень», опять решил выпендриться! — и в шутку замахнулась на Глупыша. Конь вздрогнул, и, словно чувствуя себя виноватым, опустил голову. Но, вместо удара, хозяйка ласково потрогала радужную гриву:
— Глупый мальчишка. Честное слово, если бы не «Воротный Столб», я бы точно упала.
— Мы с Уэмацу пойдем впереди вас. Наши лошади старше, они не дадут ему спрыгнуть, где попало…
…За полтора часа скачки они прошли из конца в конец всей колонны прибрежной армии, растянувшейся на пол-дня пути. Вскоре и они кончились, но, неутомимая принцесса, сверяясь с картой, всё гнала и гнала их дальше, пока, наконец, кони сами не встали копытами на первую весеннюю траву — «связка» кончилась. Вот именно до этого места и должны были идти отступающие по Небесным Путям.
Демонесса огляделась: ровная, сильно поднимающаяся на север (куда они и двигались), местность, очень похожая на склон холма или начало плоскогорья. Вдали виднелся небольшой городок, который двумя лентами — черной и белой, на фоне темно-зелёного леса, крест-накрест перечеркивали шоссейная и железная дороги.
— Слушай меня! — приказала девушка, как только её лицо осветили фонарями: — Мы займём позиции наверху! Спешиться, дать коням отдохнуть! Внимательно здесь всё осмотрите. Янычарам — зачистить город. И Каваяму с Ямакавой ко мне!
Они поднялись почти до самого города. Обзор открывался — великолепнейший, даже давнешний дым от горевших резервуаров был виден на горизонте, подсвеченный огнём пожаров. Отличная позиция для кавалерии. Ещё бы пару пушек — никто б из леса не вышел.
Подошли Каваяма и Ямакава, и, протянув мечи рукоятками к принцессе, упали пред Её Высочеством на колени. Она, перекинув ногу через холку Глупыша, спрыгнула перед ними на землю, даже не удостоив взгляд:
— Значит так. Раз у вас от полков осталось с гулькин нос, объединяйтесь и прочешите эти леса и кустарники. Мне надо знать, почему именно сюда привела «связка». Не будут же они гнать в глушь наугад армию всего побережья?
Командиры, считавшие себя обреченными преступниками, долго переглядывались, потом спохватились выполнять приказ.
…Первоначальный план предполагал рейд только одной дивизии под командованием дочери Императора в тыл, разворот, и удар в тыл линии фронта. Но вмешался Томинара, и на пальцах и бумагах доказал, что даже Небесные кони, на такой дистанции, да ещё и с боями, просто упадут от усталости, не говоря о всадниках. Поэтому сейчас пять дивизий — Отдельная под командованием Третьей Принцессы, 1-я Старой Столицы под командованием Кинамото, 1-я Монастыря Асахи, под командованием Преподобного Китадзавы, 7-я штрафная Ополчения Нагадо под командованием Ошо, и резервная Добровольцев Осаки Господина О, по новому плану должны были прорваться к запасным рубежам развертывания отступающих, разрушить их опорные пункты, и оттуда — ударить навстречу, рассеять, уничтожить подкрепления. Жаль, связи не было — хотелось бы знать, как обстоят дела у остальных… ну что же — по крайней мере, тихо.Они договорились, что если будут проблемы — сразу вызывать орбитальную поддержку. А работу главного калибра «Шайтана» превосходно видно на любом месте отсюда до Западного Побережья.
Подъехал командир янычар (Ильхан пока оставался с принцессой), доложил, что город полностью взят под контроль. Почти полночь — никто не сопротивлялся ракшасам, отлично видевшим в темноте. Они уничтожили средства связи и обезоружили гарнизон — да, именно обезоружили, потому что не то что выстрелить — униформу надеть не успели, когда их начали брать тёпленькими, прямо в казармах.
Дочь Императора всё это выслушала с чересчур мрачным видом, кивая так, что… несчастный ага, наверное, уже подумал, что сделал что-то не то, когда она сказала: