— Ну, знаете… — ответил он как можно быстрее, пока эхо от экзальтированно выкрикнутого «горе побеждённым», ещё не отзвенело в ушах: — Это уже оскорбление.
Апсара бессильно развела руками, и сложила руки на коленях. Расслабившись, она словно даже стала меньше:
— Меня зовут Кристин Шраддха, товарищ драгонарий, — бесцветный голос скрипел, лишившись вмиг всех наигранных интонаций: — И знаете что — давайте-ка, забудем на время об истории и политике, и поговорим о нуждах путешествующей одинокой женщины с ребёнком…
…«Кто же она?» — ещё раз задал вопрос себе драгонарий, выудив, наконец, все необходимые для протокола сведения из упрямой гостьи: «Если санскритское имя — значит не мелкой руки. Как минимум — глава какой-нибудь коммуны. Хотя 'Шраддха» — это, конечно, сокращение. Полностью она, наверное «Шраддхавасена» или что-то вроде. Нет, неправильно — «шраддхавасена» — это «войско веры», у апсары скорее если и «вера», то, скорее «вера в первый поцелуй», «вера в новую встречу»… Но не из главных, это точно… Кстати, то, что Красный Император — их «ошибка», апсары ненароком намекают уже лет пять. Даже в Сенате эти фразочки уже заметили, хотя там концентрация костоголовых больше, чем во всей истории партии… Что это, ссора между союзниками? Ох, опасайтесь апсар, признающих свои ошибки. Им мало нашей спермы, как суккубам, они берут кровью, оптом…
— Цель ваших визитов к Шульгену?
— Личная. Нам нужно было взять с него один старый долг.
— Не врите. На вашем корабле — опознавательные знаки дипломатической службы.
— Ой, месье драгонарий, неужели вам никогда не приходилось пользоваться служебным транспортом в личных целях⁈
«Но не через пол-галактики же!» — чуть не сорвалось у драгонария. Он понял — опять манипуляция, и быстро глянул в угол, где были замаскированы микрофоны и камеры. Апсара это заметила. «Так, один-один, в вашу пользу. Тут вы меня подловили».
— Какова цель переговоров?
— Это личные счёты. Некоторым мужикам надо напоминать о совести… — она словно решилась: — Послушайте, месье товарищ драгонарий, поверьте на слово — моя миссия будет во благо и вам и вашему государству.
— И какая же она?
— Ну… трудно всё объяснить… просто есть…
— Нюансы? Я пойму и войду в положение.
— Нет, не войдёте… Вы в это положение просто не поместитесь. Но поверьте — если вы задержите меня слишком надолго, то когда-нибудь… — теперь она смотрела в глаза: — Когда-нибудь вам придётся выполнять работу моей дочери… — очень двусмысленно сказала она, но фривольный тон успел только к концу фразы.
Драгонарий кинул быстрый взгляд на ребёнка — она ведь не такая маленькая, она просто коротышка! И возраст… он произвел быстрые вычисления, учитывая время Тартара: «Что я голову ломал — она родилась в год нашего вторжения! Значит, кому нужен был наследник. Её мать не очень хорошо отзывается о мятежниках — апсары не наги, они предпочитают манипулировать правдой, а не ложью. И апсары, бывают круты, когда их обманывают — возможно, это был будущий принц или военачальник… а Шульген надумал хитрить — и их будущая „надежда и опора“ родилась девочкой. Она вполне могла быть дочерью Тыгрынкээва — тот был коротышкой, или даже самого Шульгена — в случае апсар биологический вид роли не играет… Если так, то их следует пропустить — такой оборот дел может сильно подорвать решимость восставших… Но с другой стороны — а если она изначально запланирована как девочка? История Астики среди нагов — одна из краеугольных камней их культуры. Тем более у Шульгена невесть когда дочь на Земле пропала — а он так её любил, что даже планету в честь неё назвал. Наследная принцесса тоже хорошее предложение в поиске союзников, а тем более апсара, а тем более — на адских планетах. Малый возраст среди вероятных союзников из государств, которые гордятся тем, что их жители называют себя „грешниками и негодяями“, абсолютно не проблема — это Ад, куда по всем легендам попадают все извращенцы. И акселерация тоже не такая сложность — а взрослая женщина с умом 5-летнего ребёнка — это же подарок, а не невеста! Даже самый цивильный вариант брака с ожиданием вступления в возраст — это минимум 10 лет верности союзника, пока принцесса не вырастет. А уж Шульген, этот старый змей, сумеет выбрать жениха…» — странно, незаметно чем-то, после этих размышлений несмелая улыбка девочки напомнила ему суккуб принцессы, и стало неприятно.