— Согласен, согласен… Что ж, раз вас немного, можно считать, условия справедливыми. Так что вы говорили, вам надо в этом городе?
— Проход на север. И чтобы никаких проблем со стражей.
— О! Да ради бога! Только вот, позвольте узнать, какова ваша цена? Проход-то платный! О, нет, деньги не пойдут — у самих такого добра полные сейфы. Оружие, дурь забористая, может — бабы? — он скосил глазки на сгрудившихся за спиной принцессы суккуб: — Или, может, у вас есть какой-то особенный дар — вроде звездолёта на нас всех⁈ Бросьте, мы не маленькие, отлично понимаем, что запросто так на Север не прорываются… Так может, раскроете, его, секретик-то?
— А как насчёт твоей собственно жизни и доброго имени? — выступила вдруг из-под своей железной покрышки Метеа.
— О! Так у вас не три, а четыре бабы! То-то я думал…
— Молчи, сотник Кодоичи Ивадзуна, пока не лишился головы! Для тебя я — Её Высочество, Госпожа Принцесса Третья! — и скинула на пол загремевший кожух и фальшивый шлем.
Эффект был неожиданным — прежде «крутой» бандит задрожал коленями, и упав на пол, распластался в поклоне не взирая на грязь и острые обломки разбросанные повсюду:
— Ваше Высочество! — роняя град слёз с разом поглупевшего лица, проревел он: — Ваше Высочество! Не ждали вдруг… почему? Уже? Даже не верится! Знаете — мы всегда считали Вас госпожой Главнокомандующей, а не этого выскочку-нагадца! Это ведь он бросил нас на произвол судьбы!..
— Приказ на отступление был отдан при мне всем. Это ваш командир оказался предателем… говорят, он перебежал к повстанцам?
— Предателем, предателем, предателем! Только он никуда не перебежал! Мы как увидели, что он к ним с распростёртыми объятиями идёт — так сами и порешили! Мы же лучники, от нас не убежишь!.. — А потом — кто куда. Нас окружили, я с сотней левый фланг держал — разворачивались и в лес, нашим флангом-то и упёрлись! Я, мол, и говорю ребяткам: «Делать, мол, нечего, сами видите, нас зажимают — так что давайте: врассыпную — и за деревья! А там уж кто как выберется!». Я вот выбрался… теперь здесь. Бандитствуем помаленьку. Ни есть, ни пить ведь ничего не было. Потом умные ребята научили — с машин обдирать кожу и плавить её руками — он показал перебинтованные руки со шрамами от обморожений: — Медали, деньги есть пришлось. Потом бандиты с едой помогли, на них и работать стал. Зато всех своих собрал! Ну, может, кроме тех, кто убит или кто вышел…
Мацуко вздохнула. Еда и питьё для рождённых в Крае Последнего Рассвета была настоящей проблемой здесь, на холодной средней планете. Многие солдаты из тех, кто отстал от своей части или был брошен при отступлении, просто умирали с голоду, раньше, чем замерзали из-за отказа изоляции.
— Много ещё таких, кто не забыл клятву верности?
— Много. Полк наберётся. А если кто и забыл — заставим вспомнить! Правда, все разных частей — и мечники, и лучники, и кавалерия… разнобой. Коней даже не всех ещё съели.
— Так даже интереснее. Можешь собрать их всех?
— Да. Но… Ваше Высочество, тут же есть и настоящие бандиты, есть такие, кто вас не любит, и готов отдать любые сокровища, чтобы убить. Что, если узнают?
— Ты меня защитишь. И… насколько легко их подкупить?
— Было бы чем… но, в принципе, можно.
— Тогда веди — у меня есть для них подарок!
Хозяева города
… — Баба — она и есть баба! — решительно заявил самый грозный из главарей — пещерный демон с выбитым глазом.
— Во, видно! Да ведь за эту тёлку нам «революционеры», что хошь отвалят! А она же здесь одна-одинёшенька!
Вся толпа вооруженных до зубов дезертиров колыхнулась в едином порыве. Кадомацу сама выступила вперёд, положив ладонь на уже напрягшееся предплечье Сакагучи:
— А теперь, послушайте спокойно. Что вы думаете получить за меня от повстанцев? Деньги⁈ — к концу месяца планета окончательно падёт, что вы будете делать с ними в Амале? Амнистию? — то есть, чтобы вас снова простили… и отправили на фронт? (дружное: «не-ет») Корабль? — она подняла такую хрупкую даже в доспехах руку: — Взгляните на небо! Планета — в блокаде! Куда вы полетите? В райские, адские миры? Да, но только в бестелесном облике.
— Верно говорит…
— Постой! А что мешает нам сдать тебя твоим же?
— Ты чо, ополоумел? Знаешь, чо с нами сделают-то, как только мы их отпустим-то? Вон, Двузубый-то… Брал ведь на выкуп двух центуринов-то… Ещё на Большой Земле! Где он, Двузубый-то⁈
— Говорят, тем же, двум же, дали по автомату, на обмене же… они же его и… кокнули.