Кадомацу отпустила его — он с неохотой отпустил руки и отплыл чуток — от него тоже вверх шли струи пара, но не так густо, как от принцессы. Она, увитая ими, вдруг взмахнула рукой и зажгла яркий шар огня — он полыхнул как взрыв, раздвинул волны на миг, а потом как-то оказалось, что их головы уже над поверхностью.
Бьющие из теперь видимых труб струи жидкого воздуха доходили до них волнами, вскипавшими пеной при приближении. Вокруг принцессы вообще был гейзер — жидкость на два шага от неё била ключом, превращаясь в стену пара, исчезавшую где-то на уровне огнённого шара, что висел над ладонью принцессы. Уровень стремительно понижался — когда стало по колено, Хасан попробовал, подбежал к девушке, но та махнула рукой:
— Стой! Вон те рычаги, перекрой подачу охладителя…
Он поспешил исполнить приказание, оббегая дно шахты по кругу, и дёргая покрытые инеем рычаги. Когда он закончил, жидкого воздуха было по щиколотку, но принцесса уже потушила свой шарик.
— Ты что? Ты же замёрзнешь! — ему и самому было не жарко, но ведь она огненный шайтан!
— Не-ельзя!.. — еле попадая зуб на зуб, прошептала Мацуко: — Если всё испарится, бомба… может сработать!
Он с болью посмотрел на неё. Что она, обморозилась, что ли? — цвет кожи был тёмно-коричневый, почти черный, волосы — словно седые, и как бы обычные, а ведь у неё всегда огонь был.
— Ты, это, двигайся как-нибудь! А то ведь! А то ведь замёрзнешь насовсем!
— Спасибо, — поблагодарила она, и по её лицу скользнуло что-то вроде розовой зарницы: — Давай, нам надо слить рабочее тело, прежде чем начнём двигаться…
Хасан обнаружил, что его автомат покрылся инеем и примёрз к линотораксу. Странно, но он сам ничего не почувствовал. Хуже — такой же, стремительно нарастающей коркой, были покрыты и вентиля, на которые указывала принцесса. Он услышал позади металлический звон — шайтан-ханум воспользовалась мечом. Ему автомата было жалко, поэтому он вынул из хрустящей ото льда сумки гранату-колотушку, и обстучал кран ею.
— Ну, раз, два… Разом!
Пол задрожал, и они услышали под ногами звук выливающейся жидкости.
— Хорошо, — сказала Её Высочество: — Теперь перекрой охладитель совсем, и будем ждать…
Ждать пришлось недолго. Сначала послышался нудный гул, перешедший в назойливое скрежетание, их ощутимо тряхнуло (принцесса с улыбкой оглянулась на Хасана), потом мелко затрясло.
— Стой у стопора. Как начнёт тянуть вверх — отпустишь. Да, и привяжись чем-нибудь, стряхнёт…
От неё уже начало распространяться какое-то розоватое сияние («Ну и слава Аллаху, — подумал бывший сотник: — Может быть, всё обойдётся»), их тряхнуло ещё раз — она упала на колени, он — на задницу, от демонессы поднялось густое, шипящее облако пара, и Хасан, не выдержав, дернул вниз рычаг стопора.
Мацуко подняла руку, как бы с жестом: «Внимание» или «всё в порядке» — и некоторое время ничего не происходило. Потом вдруг пол ожил и с силой ударил по ногам (хорошо, что они привязались!), и, поехал вверх, всё ускоряясь и ускоряясь.
— Получилось!
— Держись…
Их рвануло ещё раз — фонари и эстакады полетели навстречу с рёвом. Оба диверсанта приползли на центр бомбы, и теперь с напряжением смотрели вверх — подниматься-то они поднимаются, но как же потолок?
— Мы сделали — сказала демонесса.
— Рано радоваться — ещё не вылезли.
— Теперь уже всё равно — даже если заряд взорвётся, он не повредит материку.
— Да, но мы?
— Смотри, сейчас увидишь…
Неожиданно, как факел, желтым цветом вспыхнули волосы дьяволицы и сами собой разметались в стороны. «Ой…» — сказала она, ракшас на миг отвел взгляд — и не застал момент, когда кожа её, раскалившись, прошла через всю гамму красного до привычного желто-оранжевого.
— Смотри вверх! — усмехнулась она его взгляду.
Свет прожекторов на крышке шахты погас, но вдруг её прорезала яркая звезда цвета неба. Огни, опоясывающие тоннель, стали гаснуть ряд за рядом, и чувствовалось, что это как-то прибавляет скорости.
Они вылетели! Разгон погасился почти моментально, струи белого пара поднялись в небеса флагами триумфатора, над ними, заходя на цель, прошли летучие колесницы — а потом вдруг стало тихо…
— Мы здесь открыты, как мишень, — пробормотал Хасан.
…Шум неизвестного боя утих в одно мгновение, томительно тянулись молчаливые минуты, только самолёты с нудным шумом нарезали круги по краю горизонта. А потом, вдруг, ближайшие вражеские позиции выкинули белый флаг. А за ними — все остальные…
После боя