Ну, а многочисленных мойщиц, подносчиц, секретарей, адъютантов (адъютанток, по моде, принятой у карателей), было принято считать за мебель.
Воздух в центре треугольника, образованного этой троицей, вдруг пошел мелкими «чёртиками», наподобие тех, что возникают под веками усталых глаз, и там прямо из воздуха, появилась гибкая фигурка молодого нага, вернее, наги:
— Батша, караван уничтожен.
— Проклятье, эта сука… Я хочу, чтобы она умирала ДОЛГО! — взорвался Умкы.
— Как я и говорил, батша, они прослушивают наши частоты, — холодно заметил Кахкхаса.
— Я доберусь до неё, падлы, и, клянусь душой брата — (пещерный демон, кстати, не прерывался во время реплик других) — она пожалеет у меня, что родилась женщиной!
Шульген недовольно повёл своей драконьей головой и остановил свой взгляд на Кахкхасе:
— Мы потеряли все запасы горючего. Стоило ли это такого риска?
— Безусловно, — ответил тот, подавив приступ кашля: — Теперь они будут верить этому каналу. А смерды — переживут неделю без отопления.
— А если, мой добрый Кахкхаса, наши друзья поймут, что после этого мы поняли, что канал прослушивается?
Кахкхаса громко кашлянул, раскатав свою пасть, как половик:
— Не поймут. Мы же не будем вести себя как идиоты? Да и к тому же, кус стоит любых жертв.
— Я тоже так думаю, — согласился царь-наг: — Передайте Негодяю, что мы согласны с его планом.
Кахкхаса молча поклонился…
Невкусная приманка
…Ещё утомлённая после боя, Мацуко ушла с праздника рано — как скверно, было столько идей насчёт праздника… но ноги не держат — что поделать? Покидала она общество с большим разочарованием — но, в самом деле — она уже и причёску не может контролировать! Вот так, с прядями, упавшими на глаза, она и уходила, прощаясь не глядя… Кто-то ей весь вечер говорил, что её ищет Тардеш… но никак встретить не получалось…
А за дверями она неожиданно встретилась… с Агирой!
Принцесса удивлённо распахнула глаза и сказала:
— О! Ты откуда⁈
Ангел попытался что-то объяснить руками, но немного выпившая девушка (а для столь закоренелой трезвенницы «немного» — серьёзная доза!), была не в силах сосредоточиться:
— Не надо, — остановила она его рукой: — Ну, ты же знаешь, что тебе нельзя здесь ходить⁈ А, ладно, пойдём вместе… — и, завладев рукой небожителя, потащила его к выходу на атриум…
— А я пьяная, — призналась девушка, запнувшись второй раз, и разразилась совсем неподобающим месту хихиканьем. Агира её поддержал за руку, и она, наконец, смогла овладеть собой:
— Нет, ну почему всё так: все выпивают, им весело, а у меня… у меня только старые страхи пробуждаются… Все вокруг веселятся, а я хожу… если получается… и только себя жалею…
Ангел не отвечал, кажется, внимательно слушал, лишь потом, у себя в каюте, к стыду своему, она сообразила, что не оставила ему иного выбора, до неприличия навалившись на его правую руку…
— … а с другой стороны, продолжала девушка: — Было бы так, стала бы я пьяницей! — и так же не к месту, как её смех, из её глаз посыпались слёзы.
— Нет, ну почему так! — в другую сторону заговорила она: — Я его люблю, я жизнь за него отдам, калекой стану… О, боги! — вскричала она: — Просите хоть что за это, скажите — отдай глаз, чтоб он моим стал — отдам, не пожалею! Но… как глупо… как глупо… — она говорила быстро, то теряя дыхание, то срываясь на родной язык:
— Я ведь его даже обнять не могу… даже взять за руку, как ты — меня… А уж поцелуи… — её голос всё таял и таял, пока она не заснула, самым банальным образом на руке Агиры. Гандхарв немного потоптался на месте, потом подхватил её на руки (волосы из рассыпавшейся прически и нарядный шелк одежд вылились ему на локоть), и бережно, чтобы не повредить хрупкие крылья, понёс к её апартаменам. Как ребёнка…
Там его встретили переполохом — первый из принцессиных телохранителей испуганно попятился, когда он поспешил предложить ему свою ношу. Лишь с запозданием до небожителя дошло, что не всякому дозволено прикасаться к дочери Небесного Государя. Пока искали начальство, ангел так и стоял посреди коридора, держа на руках демонессу, и пламя её волос оттенялось сиянием его крыльев. Потом подошел усталый начальник охраны — этот с двуцветным лицом, всё имя его не запомнить. Демон бережно принял спящую девушку из рук ангела, старясь уберечь голову и не помять шелк нарядных рукавов. Как родной брат — сестру. И унёс…