— Пак, Уэмацу! — сказал Сакагучи тихо, оберегая сон госпожи: — Проследите за ним! А то опять зайдёт куда недозволенно, и у Её Высочества неприятности будут!
…Мацуко проснулась неожиданно, села на постели, натянув до ключиц простыню (выше просто не хватало!), и огляделась — кто-то её мало того, что донёс до каюты, ещё и раздел и уложил в постель! О, боги, надо же до такого упиться! Хорошо, хоть одна проснулась… Ничего нет в памяти!
— Ну, с добрым утром! — весело поздравил её голос Азер.
— Я… кто меня принёс?
— Да ты полдороги вроде сама прошла. Потом Агира, дальше — Сакагучи. Ты что, ничего не помнишь?
— Только как из шлюза выходили… а дальше…
— Так там тебе Гюльдан первую и поднесла! — рассмеялась суккуба, и демонесса тоже, падая на подушки. О нет, она немного кривила душой — что-то с праздника она помнила… Как Гюльдан, вся обжигаясь, подносила ей чашку с вином, она помнила, а дальше… Зато она теперь не маялась так головой, как та же Гюльдан.
Кадомацу сладко потянулась, и простыня соблазнительно облегла её сильную фигуру. Азер, с родительской теплотой смотрела на неё:
— Красавица… Эх, вот уже по тому видно, что ты принцесса. Мужика бы тебе найти, принца какого-нибудь… И пошла бы ты вместо своих железяк, шелка носить, по дворцам ездить, королям да министрам головы кружить…
— Нетушки, — жмурясь, как кошка, помотала головой девушка: — Я бы в неволе не усидела.
— Ты такая же егоза растёшь как Ануш, покойница. Только смотри, ты же девка, тело-то своё запросит. Пока брезгуешь, а потом — вдруг как прорвёт… — она осеклась, вдруг увидев резко посерьёзневшие глаза хозяйки.
— Я видела Ануш… — сказала она: — Во сне…
— Это когда мы на Диззамале были, помните? И раньше — когда памятник нашли…
— К перемене погоды, наверное, — бестактно заметила сидевшая на полу Гюльдан. Ходившая по комнате Афсане без слов пнула её босой ногой по попе и та заткнулась.
— Что странно… она мне снится какая-то другая… Лицо совсем не то, но я знаю, что это она! Это как с господином драгонарием — я не знаю почему, но я знаю его! Знала, ещё раньше, чем встретила… Так же и там — я знаю, что это она, но она… какая-то другая… Может быть, это её новое воплощение⁈
— Бросать тебе все эти глупости с господином драгонарием надо, пока хуже не стало, — не смотря на принцессу, быстро проговорила Азер: — А Ануш… не надо больше так говорить. Она, правда, в это верила… Но мёртвые не возвращаются… — и, Метеа со страхом увидела слёзы в её глазах…
Тардеш с удивлением встретил свою аюту, когда она явилась на заседание штаба:
— Поражаюсь вашей закалке. После вчерашнего, я думал, половина командования болеть на голову будет. Ан нет — пришли все.
— Праздник-праздником, работа — работой. И не надо их смешивать. Кстати, говорят, что вы о чём-то хотели поговорить со мной, господин драгонарий⁈
— Это… личное. Здесь не место, и тем более не сегодня. Эх, все бы мои подчинённые так относились к работе!
Войдя в зал, девушка поняла причину сокрушений драгонария — только её генералы сидели как свеженькие, все остальные пребывали в разной степени похмелья. Бхуты вообще отсутствовали, а люди присутствовали лишь частично. Стхан, обычно окруженный советниками, восседал в одиночестве, правда, за голову, как призраки, не держался — ну, такого-то богатыря, попробуй, завали похмельем.
…Говорили о какой-то ерунде — склады, боеприпасы, резервы, провиант… Мацуко не слушала, вопреки всему холодному тону, которым она встретила Тардеша, она смотрела только на него… Что-то говорили, показывали, доказывали, а она… всё смотрела и смотрела… В конце концов, даже Тардеш это заметил, и стал оглядываться, но она, не умея читать по прозрачному лицу, не знала, улыбается ли он, и отвечать ли ей… чем⁈ Ведь, если улыбается, то надо улыбнуться в ответ, а то это просто невежливо, а если нет — и она улыбнётся — это будет уже непристойно! В конце концов, девушка придала своему лицу выражение полуулыбки — кому надо — увидит, что она улыбается, кому не надо — посчитает за сосредоточенное внимание. Тардеш потом опять пытался с ней поговорить, но принцессой овладела неловкость, и она избежала встречи. Видевший все эти перипетии Сакагучи, лишь только качал своей двухцветной головой… очень неодобрительно…