— Сейчас не время для ностальгических воспоминаний, гражданин. Итак, вы захватили мою аюту спекулаториа, Метеа Явару, принцессу Третью Гайцонскую?
— Признаться, я поражен, мой проницательный друг. Хоть вы и не совсем правильно употребили слово «ностальгия», ваша способность к анализу просто поражает. Или ваша разведка.
— Разведка здесь не при чем. У вас просто не может быть иного козыря в рукаве, кроме принцессы, с группой которой только что потеряна связь.
— К сожалению, я не ношу рукавов. Я думаю, что, скорее всего, козырь есть у вас, потому как принцессу мы взяли пять минут назад.
— Условия выкупа, гражданин Шульген?
— Глупо говорить о выкупе в моей ситуации, разве вы не замечете, мой внимательный драгонарий⁈ Но требования у нас есть, итак: Войскам Республики Амаль немедленно покинуть планету Шульген, сдав все города и позиции Революционному Командованию. Особому Экспедиционному Флоту — вернуть все пригодные к эксплуатации из захваченных кораблей, орбитальные станции и спутники. Снять блокаду. Вернуть захваченные экипажи — конечно, тех, кто сам пожелает вернуться. Первому Туземному Корпусу и всем представителям Империи Гайцон — покинуть пределы Независимого Государства Системы Джудекка, и лишь при соблюдении этих условий мы передадим принцессу и сопровождающих её лиц в руки представителей Императора Итиро Явары. Впрочем, в качестве жеста доброй воли, мы готовы отдать сопровождающих… хоть сейчас… Поезд прибывает в столицу к 0 часам столичного времени. Вот тогда и поговорим подробно.
— Что я могу сказать сейчас — не могу гарантировать ничего, кроме прекращения огня на всей линии фронта. Об ваших условиях я извещу Сенат.
— Не извиняйтесь. Я знаю объём бумаг и параграфов, которые вам теперь предстоит согласовать — я же один из тех, кто придумал эту бюрократию. До следующей встречи в 0 часов.
…Свет загорелся. Показались встревоженные лица генералов и штабистов.
Без разрешения поднялся Мацукава:
— Господин Повелитель Драконов! Армия Империи Края Последнего Рассвета, никогда не уйдёт на таких условиях! Это позор! Каждый солдат будет сражаться до последней капли крови, пока не освободит Её Высочество, или не отомстит!
Осторожно вступил Томинара:
— Господин драгонарий, теперь для нас капитуляция немыслима. Я предлагаю сейчас же решить проблему: господин Шульген сказал, что поезд прибудет только в 0 часов. Значит, он ещё находится в пределах линии фронта. Нужно выяснить, на каком пути, атаковать, и захватить питающую электростанцию — обесточить ветку. Потом — перехватить поезд.
— Это возможно?
— Да. Все железнодорожные линии, ведущие к столице, находятся в зоне нашей досягаемости. Проблема лишь — где?
— Это не проблема, — подал голос начальник контрразведки: — Аюта по особым поручениям драгонария Тардеша проводила спецоперацию на линии номер 50, пятого сектора столичной области, — на стене, тревожно проморгавшись, загорелась карта фронта с выделенной красным веткой: — Операция заключалась в освобождении одного пленного, перевозимого в поезде этой линии. Скорее всего, там её и взяли, и везут на этом же поезде.
— Что за пленник?
— А вот это заслуживает особого объявления, — сиддха встал, положил бумажки, и, поискав глазами, объявил с металлом в голосе:
— Товарищ Гай Кериллеш Ментор, адъютант полустратига Кверкеша!
— Я! — вытянулся, стукнув себя в грудь в салюте молодой призрак.
— Что случилось с вашим старшим братом, Гаем Кериллишем Ментором, старшим центурионом 2-го десантного легиона?
— Погиб при взятии Коцита!
— У меня есть доказательства, что отнюдь не погиб, а был захвачен в плен мятежниками и впоследствии использован для шантажа, с целью получения секретных сведений.
Четко, как строевой приём, адъютант снял с себя ремень с кобурой, вынул пистолет, выщелкнул обойму, положил всё рядом:
— Я могу проследовать на гауптвахту⁈
— Это не всё. Мы перехватили рапорт об операции по захвату принцессы, в котором говорится, что данная операция была спланирована им лично. Вы знаете, что он добровольно перешел на сторону мятежников? Что это он предложил использовать вас для агентурной работы? Что он сам неоднократно действовал в нашем тылу, как агент мятежников под позывным «Негодяй»⁈
В наступившей тишине всё так же спокойный адъютант взял пистолет, и отсалютовал им Тардешу.
«У него там ещё патрон!» — прошептал кто-то в ужасе.
— Я прошу Партию и Республику простить меня за то, что я сделал из любви к брату, — и поднёс дуло к собственному виску.