А утром её отправили во дворец Шульгена.
Впервые её не усыпили, а ограничились конвоем. Да, действительно — сбежать из такой тюрьмы будет трудно. Это не следственный изолятор Агиры, это тюрьма строго режима. Тут тюремщики внутренних уровней сами являлись чуть ли не заключенными для внешних.
С удовлетворение отметила, что её зауважали — эскорт был более чем приличный, не то, что в первый раз.
Купе ей предоставили тесное, неудобное — сидеть можно было только на узкой скамеечке, возле окна, закутавшись в крылья — с крыльями за спиной поместиться было невозможно, а ложиться не хотелось. Снаружи послышался лай собак — обошли поезд в последний раз. Да, Хасану будет трудно пробраться сюда. Главное — лишь был бы жив.
Поезд тронулся…
Пленнице открыли маленькое окно — не бог весть что, но хоть видно, что поезд движется. Правда, чтобы выглянуть в него со своей скамеечки, надо было изогнуться штопором и свернуться в клубочек. Ну уж нет — принцесса не хотела доставлять им такого удовольствия.
Она сидела, обхватив колени руками и крыльями и нервно играя когтями на коленках. Кстати — затупились когти. Подточить бы их обо что-нибудь…
Поезд набирал ход, не спеша, постукивая на стыках, а Мацуко возвращалась к мыслям о ночной гостье. Гадай, гадай, теперь, что это — ещё одна пытка от её врагов, или, действительно искренняя попытка сотрудничества⁈
Факт остаётся фактом — её пленители действительно хитры и коварны. И другой факт — впервые кто-то сам пошел на контакт с нею… Нет, не впервые — до этого был голос в голове. Кто знает, может Мэй — орудие того же порядка⁈ Так что она правильно сделала.
И — это всё выглядело так же отвратительно, как попытки голоса в голове.
Кахкхаса
…Дворец нисколько не отличался от заученных ею чертежей. Даже забавно было вспоминать — вот здесь она планировала размещать триариев с пулемётами, здесь — тяжелобронированных лучников, а тот перекрёсток должны были проходить невидимые янычары. Кстати, а эту дверь без инженера или светомёта не вскрыть — всё-таки что-то она упустила.
Коридоры казались прозрачными оттого, что на стенах постоянно показывали панораму города. Её кругами поводили по ним, потом бросили в отдельную комнату, в точности похожую на комнату в убежище, где она проснулась в первый раз. Запутать её решили, да? Как наивно.
Правда, в отличие от того, первого раза, было зеркало в комнате, и столик с туалетными принадлежностями. Девушка усмехнулась — набор составлялся явно не женщиной. Она переоделась, вымывшись мокрой губкой, (о бане, конечно, она могла только мечтать); и оглядела себя в зеркало. Сколько же она уже здесь? День у Шульгена, день на карачках, три дня в тюрьме или четыре? — и сегодня… вроде неделя. Хотя, неизвестно, сколько она проспала.
Девушка села перед столиком, и взяла расчёску. Пудру, которая была ей незнакома, она не стала открывать — как и тушь с помадой. Кто-то был здесь таким наивным… Жаль, что нельзя было взять пару бутыльков с собой в тюрьму — охранники в основном люди или ракшасы, а их кожа режется даже простым стеклом, не говоря о призраках.
Нет, кажется, она похудела. Или только кажется? Она прибрала отросшие лохмы за уши — собрать в хвост длина не позволяла, почикала лишек отросшие когти кусачками, и только взялась за напильник — как вошел Кахкхаса.
— Здравствуйте, доброе утро. Вы готовы⁈ — с не шедшей к его рыбьей роже вежливостью осведомился он.
— Что у нас сегодня? — холодно спросила принцесса.
— Сеанс связи. Драгонарий требует, чтобы вы присутствовали на каждом.
— Я готова.
Мятежник с насмешкой посмотрел на напильник в её руках:
— Пожалуй, только в Аду можно застать девушку за утренним туалетом с кусачками и напильником в руках.
— Обычно меня по утрам можно застать с мечом и боевым молотом. Это — она показала на женские сокровища у зеркала: — Издержки плена.
— Надеюсь, не попасться к вам на дороге когда вы будете проводить свой утренний туалет с такими инструментами.
— Да, — она показала на разложенную ей по сортам косметику: — Я отложила в ту кучку вещи, которыми никогда не пользуюсь. Так что проследите, чтобы в следующий раз они не появлялись.
Кахкхаса взглянул на туалетный столик, потом ответил с некоторым раздражением:
— Послушайте, я здесь не ваша нянька, и не обязан выполнять капризы заносчивых принцесс, которые при первом удобном случае бьют в спину!
— Идёт война. Я — в плену. Неужели глава секретной службы не понимает, что пленник должен бежать при любом удобном случае⁈ Если для этого нужно ударить в спину — я ударю. И мы с вами — не друзья, чтобы вы имели право на меня обижаться.