По времени уже темнело. На кухне не было никого из рабочих — как Хасан разобрался, поварихами и разносчицами были те же заключённые, только меньше провинившиеся. С одной стороны повезло, никого нет, с другой — кто решетки-то откроет? Третий этаж отличался от второго — «строго», где содержалась принцесса. Вместо длинных коридоров, скрещивающихся только на площадке для прогулок, было несколько коротких, перекрещивающихся друг с другом за каждым блоком камер. И просто уйма решеток!
Хасан уже их ненавидел…
Без выхода…
…Тюремщицы обходили этот этаж с периодичностью намазов, но к глухому закутку с кухней подходили редко. Хасан слишком устал и пропустил первые два раза, а третьего пришлось ждать чуть ли не вечность…
Наконец, появился. Свет в коридорах не выключался, так что приходилось смотреть в оба, чтобы не выдать себя случайной тенью. Стражница-ракшиня оказалась опытной — она так грациозно проходила через двери, что Хасану приходилось чуть ли не проползать возле её стройных ножек, чтобы успеть. Но против недельного опыта Хасана у надзирательницы были лишь сонные глаза, так что ракшасу пришлось не пугаться, а жалеть что на ней шаровары, а не юбка. Но и в них фигурка женщины была достойна любования. По счастью, камеры с девчонками были не первыми по пути.
Только подходя к суккубам, Хасан задумался, что же он будет делать. Если он их выпустит, ему, несомненно, будет легче освобождать принцессу, но если они сбежат — принцессу могут и перевести. В общем — доберёмся до них, там и решим.
Он, остановился, учуяв характерный запах — вот, и зачем читать, когда нос хорошо дышит⁈ Потом услышал голос Азер (странно, она что, плакала⁈) — так, следующая камера…
На втором этаже наблюдение было установлено не в камерах, а только в коридорах, (он знал это из разговоров охранниц и экранов у них в комнате), и ему пришлось по теням, сделав широкий круг, обходить их поля зрения. За решеткой было темно, и ему не нравилась вдруг наступившая там тишина. Сам он, поглядывая на камеры, подполз к решетке, и, подбирая ноги из прохода, прошептал:
— Т-с-с, Азер… это я!
Привыкшие ко тьме глаза увидели белые одежды и что-то лохматое рядом. Оно пошевелилось.
— Азер!
Свернули васильковые глаза с кошачьим разрезом. Это была она — и не она. Взгляд без тени разума, неприбранные волосы, одежда, кое-как напяленная на тело, как-то странно и неприятно обрюзгшее. Глаза бессмысленно шарили по светлому квадрату решетки, нашли Хасана, сфокусировались на нём. Он думал — вот сейчас-то она поймёт, но нет — выпростав из-под вороха тряпок ноги и как-то недвусмысленно двигая бёдрами и оглаживая себя хвостом, суккуба поползла на спине, помогая крыльями, к светлому участку пола — там, где полосами теней рисовалась решетка, сбирая весь мусор с земли своими волосами. Хасан в отвращении отстранился — она заметила движение, плавно убрала хвост, открывая своё «сокровище», как-то медленно, с истомой, выпростала из-под одежды правую грудь, сжала пальцами. Упираясь крыльями в пол, придвинулась ближе — и, выгнувшись, как в припадке, выдёрнула себя из остатков одежды, сжимая обе титьки своими руками.
Хасан аж сел. Нет, такая Азер не могла помочь никому. Лишь бы с принцессой такого не сделали…
… «Ну, давайте, выпьем за продолжение нашей работы!»
«Мастер, эти два дня нарушили нам весь график! Не стоит ли начать все процедуры заново⁈»
«Нет, не думаю. Так же, как волевой характер стоек к изменению, он так же плохо восстанавливается после них. Не думаю, что на нашу гостью плохо повлияют те два дня во дворце.»
«Начнём с примитивных рефлексов?»
«Знаете, я думаю, на нашу гостью не действует слишком уж явное понижение доминанты. Она и интеллектуал, и сильный, волевой характер — слишком опасное сочетание. Я думаю, надо избегать понижения этих параметров — если она не примет своих изменений умом и не поставит в основу волевых императивов, она их просто проигнорирует»
«Ну и что⁈»
«Эффектная коррекция возможна только при добровольном сотрудничестве и принятии. Если этого нет — это просто развлечение.»
«А как вы оцените её эмоциональность⁈ Помнится, на тестах она дала очень высокие показатели, так что мы чуть не записали её в доминанты».