Суккуб здесь не было — в основном средние расы. Принцесса была единственным демоном, и её камера отличалась улучшенной теплоизоляцией и дополнительными проводами над дверью. Над всеми дверями шли трубы с воздухом и снотворным, висели ящики с вентиляторами, камерами и пожарными системами, и горели лампочки. Одна из них загоралась, когда камеру открывали, другая горела, когда в камере кто-то был. Что означают остальные — он не знал, вроде какая-то сигнализация включалась наверху, когда пускали снотворный газ. Стараясь не светиться под камеры и фонари, ракшас пошел заглядывать в окна дверей и разглядывать таблички. Если бы он мог читать! Должны же предупреждение делать! Оставалось надеяться, что там, специально для баб, красной или светящейся краской написано: «особо опасно», или «склонна к побегу». Особенно для баб. А если тут все такие, как ханум, способные мужика одним ударом напополам? Как без предупреждения?
Он хлопнул себя по лбу и вернулся к камере принцессы. Из угловатых букв Амаля не очень много было понятно, но самые приметные знаки он запомнил, и на всякий случай оглядел пол и стены рядом — метка могла быть и на полу же нарисована, чтобы такие, как он, искали не там.
Однако грамотность, которую он хотел применить по такому особенному случаю, внезапно не понадобилась — одна из тюремщиц, белобрысая человеческая девка со сломанным носом, заметила что-то и заглянула в коридор с принцессой, шаря вслепую палкой. Точно ведь, знают о нём, собачьи дочери! Задержав дыхание, он распластался на полу под её ногами, стараясь сильнее вжаться в плинтус, и как только запах духов и тепло тела прошли мимо, быстро поднялся и медленно двинулся прочь.
— Эй! — услышал он за спиной. Хасан замер, оглядывая стены. Никаких решеток, ламп или движущихся предметов перед ним не было, надо двигаться осторожно… Тюремщица вслепую крест-накрест ударила воздух.
— Ты точно здесь. Найду!
Конечно, из невидимости он сможет их завалить, но… надо их отвлечь. За её спиной он нырнул в другой проход и провел лезвием скальпеля по первой двери. Раздался визжащий звук. Тюремщица сразу сорвалась с дубинкой наготове, но Хасан успел уйти в тень, она только выбежала — и никого не увидела. Коридоры были не совсем ровными — с изгибами у каждой камеры, чтобы при побеге не разогнаться. Заодно можно и играть в прятки. Ракшас не двигался и не издавал звуков — даже потеть было нельзя. Белобрысая замерла в стойке с дубинкой. Башибузук оценил оружие — деревянная, не резинка. Такой по голове врежет — всё, трындец. Огляделась, заметила царапину, со злостью ударила по ней:
— Да вылезай, трус! — в ответ из-за двери ударило что-то массивное с неимоверной силой.
— Сволочи, когда кормить будете?!! — раздался хриплый женский бас. Взвыла сигнализация.
— Сама сволочь! — крикнула тюремщица вся на нервах и рванула дверь. Помедлила, достала один из ключей связки и повернула. Как по волшебству, вой сигнализации прекратился. Хасан запомнил этот ключ и нашел у себя такой же.
— Я тебя сейчас проучу, дура, — сказала она, отпирая дверь, за которой оказалась решетка. Поскалилась, тыкая, палкой сквозь прутья, ударила по прутьям, повернулась спиной. Хасан оказался рядом, и легким движением разомкнул замок решетки и толкнул её. Белобрысая обернулась, увидела его — изумление в распахнутых глазах сменилось радостью, но ненадолго. Раздался удар — и из камеры вылетела здоровенная старуха, которая, с размаху шмякнула охранницу об дверь открывающейся решеткой. Дверь отлетела, не дав тюремщице превратиться в котлету, девка от удара проехала на попе до изгиба коридора. Старуха, попыталась выдернуть решетку — не получилось, и с четверенек прыгнула за мучительницей. Сшибла ещё раз, и приподнявшись, жмякнула надзирательницу об стену. Та не вырубилась, и, падая, стала лупить её по рукам, сдиравшим с неё юбку:
— На помощь!.. — а дальше старуха вырвала у неё палку, и врезала по зубам. Хасан, чуть отойдя (ну, теперь было ясно, что газа нет), прямо на глазах у них, повторил все манипуляции с замками камеры напротив, и тоже открыл дверь, оттуда выскочила другая баба, более субтильная, которая врезала в спину надзирательнице, уже было скрутившей старую любительницу юбок — драка началась по-новой. Башибузук, довольный, добавил ещё пару участниц, — а потом пошел подряд открывать все камеры и отключать сигнализацию, не забывая открывать решетки в коридоре. Нужная им буза началась — и, пока шум да переполох у них будет время, чтобы улизнуть. А лишние помощницы не повредят. Кто-то из охранниц прибежал на шум — их обезоружили и стали избивать.