В паре камер Хасан обнаружил пропавших мужиков-тюремщиков, вооруженных — этих он наоборот, запер на все замки, к которым подошли ключи. Они что, дураки? Их всего по десятку на каждого — пустяк выбраться.
Наконец, из распахнутой двери на него пахнуло знакомым жаром. Хасан отвел створку решетки в стороны, приглашая выйти:
— Ханум!..
Бочонки плывут на свободу
…Мацуко хоть и клевала носом, но не имела никакого желания засыпать. Голова качалась, она иногда плюхалась всем лицом в какую-то ткань… юбка что ли? Завыла сирена… Вот коленки… Сирена затихла… В голове, не переставая, крутилась какая-то подзабытая мысль, не давая расслабиться… Надо будет додумать её и успокоиться, но… Зачем?
…Дверь распахнулась, и в камеру вбежал Хасан. Принцесса проводила его взглядом и снова уронила голову. «Вот, и ещё…»
— Ханум! Я пришел! Быстро, у нас нет времени!
— Ха-аааасан!
— Да, это я! Вставайте!
— Зачем?
(пауза)
…- Ханум⁈ Очнитесь!
— Всё равно ничего не выйдет.
— Что с вами? Я очистил коридор, немножко придётся повоевать в главном, но ведь мы и не из таких мест выбирались!
— И зачем⁈
— Ханум, ну что с вами⁈ (он уже стоял на коленях — забавно, но девушка не заметила, когда он на них встал): — Если вы беспокоитесь о прослушивании, то я его отключил, вот этим ключом…
Принцесса неожиданно, и как-то нездорово рассмеялась, напугав несчастного ракшаса:
— Ладно! Идём, так идём! Веди…
Хасан вскочи, на радостях, прыгнул к порогу, обернулся — она всё так же сидела на своём месте:
— Ханум!
Девушка вскинула голову:
— А⁈ Ах, да… встаю, — и снова ткнулась носом в передник.
— Ваше высочество! Принцесса! Командир! Яван, встать! — под конец рявкнул башибузук.
Это подействовало — она резко дёрнулась, поднявшись с лежака, потом с неспешным достоинством выпрямилась, и открыла глаза:
— Да. Иду.
— Надо быстрее… — Хасан сделал шаг, но потом обернулся с подозрением — и правда, она опять стояла, не шелохнувшись.
— Ханум!
— Да. Я иду… — и всё-таки, сдвинулась с места. Совершенно без воли и интереса в своём лице.
«Что же они сделали с тобой, ханум-паша? Каким гашишем опоили⁈» — с тревогой думал Хасан, следя, как она без малейшего желания, выходит из мрачной камеры…
… «Статус?»
— Сигнализация отключена по всему новому крылу, массовый побег заключённых особо строго режима.
— Как⁈ Почему⁈
— Вы сами им отдали ключи.
— И какое это имеет значение?
— Ключами можно так же отключить сигнализацию на месте.
— Включите централизовано!
— Невозможно. Во избежание саботажа со стороны охраны каждая система работает автономно.
— Поэтому у охранников не может быть ключей от всех камер!
— Да, но вы приказали отдать ключи разводящего. Там весь блок.
— Почему вы об этом не сказали?
— Я верила вам. Отключение сигнализации выключило и камеры.
— Проклятье! Теперь мы не сможем их видеть⁈
— Вы сами на этом настаивали.
— Встроенных турелей нет?
— Только на выходе. Это женская тюрьма, женщинам обычно не хватает смелости на что-то большое.
— Хорошо.
— Чего хорошего⁈
— С этажа они не уйдут. Поставить засады на каждом этаже, увести и заблокировать лифты!
— Мы их не будем выпускать?
— Черт… Важно чтобы они выходили сами, но не полезли вверх. Уберите всех со второго и первого, усильте посты на третьем! Если окажутся там — стрелять на поражение!
— А если пойдут на выход?
— У нас легион на подхвате. Они прикроют. Создайте условия, чтобы спасательная группа показала себя — может, даже не потребуется выпускать нашу прекрасную пленницу…
…Хасан намучался на первом коридоре — демонессу приходилось погонять, и подталкивать, выпущенные бабы носились без толку, только мешаясь под ногами, вместо того, чтобы организовать нормальный мордобой с тюремщицами, бегали от них кругами, а прикрикнуть на них, чтобы свалили, или на принцессу, чтобы двигалась, он боялся — поэтому и поздно заметил, что тревога задерживается:
— Шайтан… Ведь точно ловушку приготовили!
— Разумеется… — тихо сказала его спутница.