— Тихо, тихо… ваш комбат не выполнил приказ, за что и поплатился.
— А дежурные?
— Несчастный случай. Кто мог ожидать, что они застигнут одну из них на входе в дверях?
— Вы! Предвидеть случайности — это ваша обязанность. Если бы девчонки просто вышли помочь подавить бунт — они бы были живы!
— Подумаешь. Так даже интереснее.
— Уже за одну эту фразу вас надо под трибунал! Всё. Я звоню Кахкхасе.
— Не посмеете.
— Девочки, арестовать его. Командарм Кахкхаса, говорит перфект 1-й женской… Да… Так точно.
— Легион подчиняется только мне!
— Вы отстраняетесь от командования. Тревога по всей тюрьме! Массовый побег и бунт заключённых! Персоналу получить оружие, спецсредства и надеть линтораксы! Скорее всего, они укрепились в комнате охраны на 2-м этаже. Будьте осторожны — у них автомат!..
…Мысли шли без спроса, и думать было легко и приятно. Но тело подводило её. Усталость была двухдневная — до чего-то похожего она загоняла себя только на Диззамале, но там голодные спазмы и тревога не завали загнуться. А сейчас она дважды ловила себя на том, что заснула. А ведь Хасан ждёт. И вполне возможно, что он спал меньше неё.
Девушка вдруг подняла глаза и остановилась на какой-то точке, на стене. Хасан, сидевший за баррикадой из столов оглянулся — там какие-то схемы висели.
— А вот это интересно, — сказала принцесса, поднимаясь.
— Ханум⁈
— Тюрьма перестраивалась… Раньше, вокруг каждой камеры было свободное место.
— На третьем этаже так.
— … потом они сделали длинные коридоры и застроили проходы. Тут написано, что есть непросматриваемые зоны.
— Там так и есть. Как бы я до вас добрался?
— Сможешь меня по ним вывести⁈ Учти, я в коридоре опять стану отмороженной дурой.
— Да-а… Так и собирался. Идём к Азер⁈
— Конечно. Где она⁈
— Вверху, на третьем. Вот этих баб бы заставить вас слушаться! А то они бегают без толку, даже перестали драться.
— Им мозги выполоскали так же, как мне. Они теперь не взрослые, а дети, надеюсь, и надзиратели тоже. Ты как поднимался?
— Есть ход через кухню. Там дыра для подачи обедов.
— Я крупнее тебя. Я пролезу?
— Вроде должны. А что мне делать, если нет?
— На прогулочной площадке видела верхнюю галерею и балкон. Может быть, там есть путь на третий этаж…
… «Докладывайте!»
— Задержка! Непредвиденная!
— В чем дело⁈
— Нас заперли! Мы размещались по камерам, а потом прошел какой-то дебил и запер нас!
— Почему вы не доложили!
— У нас был приказ на радиомолчание и не вмешиваться! Мы думали, это часть операции!
— Вот видите, к чему приводят ваши «гениальные» идеи?
— Не валите с больной головы на здоровую. «Не вмешиваться» это был ВАШ приказ! Дурацкая у вас система. Советую снять одну турму с третьего, только не трогайте отряды на лестнице!
— И что ещё? Может, бантик им повязать?
— Нет, трусы снять! Хватит паясничать, не юродствуйте, действуйте. У вас вся охрана в клетках, а преступники на свободе. И нет связи! Вы поняли⁈
— Ладно… Старший группы — сейчас вас выпустят. Ждите. А вы… Мы с вами ещё посчитаемся за всё…
— Жду с нетерпением. Учтите, у вас есть ещё Мастер.
— Проклятье… Связь с Мастером! Мастер, вы можете повлиять на принцессу?
— Только когда она выйдет из комнаты охраны.
— Заставьте её саму схватить своих освободителей и выпустить охранников!
— Так не получится, добрая пани…
— Почему?
— Мы слишком мало сделали тестов, чтобы подобраться к вопросам мотивации. У нас только чистая физиология — я могу её усыпить, возбудить, разозлить… Но заставить…
— Понятно. Тогда разозлите.
— Но ведь это будет безмотивацоннная злость. Она может излить её на любой объект — даже на наших, или вообще стены тюрьмы.
— Проклятье… Мастер, вы можете хоть когда-нибудь говорить нормальным языком⁈ Я хочу, чтобы ей стало больно!!! И больше никого не убивали!
— Дайте нам пару заключенных, и ей будет так больно, что сразу станет не до убийств… гарантирую вам, пани…
— Так в чем проблема? У вас четыре легионера, хватайте любую… Ладно, сами придумаем…
…Хасан осторожно открыл дверь, высунул за её дуло автомата, и ещё осторожнее выглянул. Похоже, несмотря на сигналы тревоги, охрана было занята где-то в другом месте. Он осторожно вывел за руку принцессу. Та вышла, он взял её за локоть вывел под камеру. Локоть был нестерпимо горячим.