Он додумался и торопливо прикрыл своё хозяйство сумкой:
— Так легче?
— Глупый, они меня… больно делают!.. не это! — она поднялась: — Нас спасает то, что они не могут действовать одновременно на меня и тебя. Думаю, они поймут, что я лучше терплю боль, и начнут опять полоскать мозги. Надо торопиться.
С таким видом таймера для отсчёта времени башибузук встретился впервые!
Её как-то по-особенному вывернуло на очередном повороте. Она прошипела сквозь зубы и внезапно услышала синхронный со своим, крик боли. Кричала заключенная, однорукая женщина в соседней камере, отбиваясь рукой и культёй от кого-то невидимого. «Значит, на других женщин это тоже действует…» — поняла она.
…- Мне уже выть хочется. Честно… — она вдруг остановилась, пошатываясь, и указала вдаль: — Смотри!
Там стояла женщина. Сиддха. Белое тюремное платье, более длинное, чем у принцессы, плотно облегало узкие формы высокой фигуры. Узкий подбородок, нос, огромные миндалевидные глаза, почти лысый череп с клочками волос — ещё одна узница, на которую не подействовало местное колдовство⁈
— Это Мэй, — с радостью сказала принцесса (тогда Хасан заметил капельки пота на её лице.): — Она колдунья, она нам поможет.
(Хасан тихо выругался, и, положив на землю автомат, стал через голову сдирать с себя лямку патронной сумки)
— Здравствуй, Мэй, — как можно ласковее заговорила демонесса. Боль отпустила, будто специально: — А ведь ты права была насчёт того, что я тебя сама буду просить… — она сложила руки и развела сложенные на груди крылья: — Я знаю, что мы сможем убежать. Пошли, поможешь нам…
Из-за спины сиддхи вдруг появилась голова Хасана, он пальцами захватил её крохотный носик, и полоснул скальпелем по хрупкой шейке… Красивые, мерцающие в темноте глаза сиддхи, ярко вспыхнули, закатившись кверху. Извращенка без звука упала на руки бывшего золотаря.
— Зачем⁈ — ужаснулась принцесса, падая на колени: — Она же могла нам помочь, она же колдунья! И тоже заключенная.
— Она тюремщица, — сказал ракшас, куском платья Мэй оттираясь от запачкавшей его крови.
— Что?
— Она работает вон там, в комнате со змеями.
— Где⁈
— Да, там комната есть такая, где аппаратуры всякой навалом…
— Веди меня туда, — она поднялась на ноги.
— Э, это ведь крюк! Мы же к Азер хотели…
— Мне надо туда. Ты что, не понял⁈
— Нет…
— Веди!
Судьба палачей
… — Не замыкай дверь, Звезда должна быстро вернуться, — приказал тот, кого все называли Мастером.
— Пане мастер, реакция слабеет. Достигаем предела толерантности.
— А как образец⁈
— У неё резерв есть. Но не думаю, что шибко большой. К сожалению, Звезда притащила её без медицинской карты.
— Продолжайте. Увеличьте дозу адреналина. Начните запись — в случае, если образец отключится, пойдём с неё… Сенсибилизируйте другой образец — вскоре она потребуется.
— Ещё на порядок ответ упал.
— Нужна стимуляция, — он грациозно повернул треугольную голову к стоящим тут охранникам: — Может, панове революционеры захотят послужить делу революции на прекрасном поле лона этой красавицы⁈ Не бойтесь, она ничего не вспомнит.
— А наших не будет? Ведь тут тогда…
— Не бойтесь. Аппаратура хорошая, две головы-то она не перепутает.
— Ответ усилился! Ещё… ещё больше!
— Почему⁈
— Будто… будто она… Запереть дверь! — и в этот же момент дверь вылетела. Все почему-то жутко медленно стали подниматься со своих мест. Звуки растянулись на вечность — столько жути… и медленно падала дверь.
На пологе в освещенном квадрате проёма стоял закутанный в тусклые светящиеся крылья силуэт демонессы, и жутко горели зелёные глаза на её лице…
Первыми умерли те, кто рванулся запирать дверь — один лицом в пол, только сверкнули голые девичьи коленки принцессы, другой — лицом в железный косяк двери. Медленно, как глиняный, разлетелся под огненными пальцами вдавленный в железо череп. Она шагнула, раздавив ногой череп лежащего — и помощница, попытавшаяся скрыться под пультом, умерла — девушка-демон просто разорвала её двумя руками, как шнурок. Мастер в это время всё орал «Не стреляяяять!» — и видел, как умирают другие. Где-то из-за спины принцессы демонов плевался пулями автомат, и злые куски свинца разносили в хлам дорогое оборудование в другой стороне комнаты. Нестерпимо горячие пальцы сжались на его горле, и он глянул в эти яркие, огненные глаза:
— Вот и всё, — выдохнул он.
— Ты прав, — и обжигающие пальцы сломали ему шею…