Девушка прыгала на головы, зависала под потолком над коридорами, пряталась в засадах за углами, чтобы не выдать себя светом кожи — и била, била, била. Это была не месть — это была работа. С отрешенным лицом, она отбивала удары, шла на пули, уворачиваясь лишь от тех, что летели в неё, выворачивала и выбивала из рук оружие, порой вместе с руками, разбивала головы — и всё с холодным взглядом, который пугал порой страшнее её смертоносных приёмов.
Так же, быстро и легко, она уничтожила маленькую, но отчаянно сопротивляющуюся группу, возле входа — а потом Хасан крикнул:
— Ханум! У них гранаты!
— Вот и ввели армию. Вооружайся, вернёмся к девочкам.
…Только в легендах герой справляется со сонмом врагов одним взмахом меча. А у принцессы даже меча-то не было…
«Легенды слагаются, когда от армии героя теряется слово „армия“» Легионеры — действительно страшный противник. Ей спокойно отступить не дали — прижали огнём, она чудом выскользнула, но лишь потому, что один забыл, что демоны летают. За укрытием из блока камер она обмотала кабель вокруг пояса и подготовила магию — враги начали стрелять рикошетами, уменьшив силу выстрела. Такая пуля не могла убить, но больно ранить запросто. Особенно крылья.
Она прыгнула, распахивая крылья под потолок, увидела краешком глаза кого-то из стрелков — и метнула в него плоскую льдинку, словно сюрикен. Придавленный крик возвестил о том, что она попала. Приземлилась от нащупывающих её очередей на пол, с двух молний поразила ещё двоих. Бросилась за угол, зашла с тыла — нет, они всё-таки хорошо прикрывали своих раненых. Хоть один, да успевал поднять автомат и выпустить очередь.
Она встретила ещё одного в лоб ударом ветра, потом телекинезом сбила с ног тех, кто ближе попался, и опять с кабелем наперевес, вступила в рукопашную.
Эти дались куда сложнее тюремщиков. Хорошо, что их тренировка была больше сосредоточена на автоматах, а не ближнем бою, а против гибкого кабеля вообще не знали, как защищаться. Они ставят блок — кабель загибается об него, отбивают — кабель отскакивает и хлещет с другой стороны, сами крутятся — вертятся, пытаясь избежать острого конца — а демон уже тут и она бьёт рукой или ногой. Или магией.
Из бокового прохода прострочила очередь — к ним пришла подмога, потом там грохнула граната: «Хасан» — подумала Метеа:
Ещё раз.
— Ханум, проблема.
— Что-то с Азер?
— Их усыпили…
…На этот раз не в почтительном поклоне, а на самом деле, виновато склонив уродливую голову, пришлось появиться Кахкхасе у Шульгена.
— Светлейший батша…
— Что с вашей принцессой⁈
— Сожалею, мой Светлейший, но она всё ещё не поймана. Это моя вина — не предусмотрел всех вариантов побега.
— Ну что же, — смягчился старый наг: — Никто не совершенен. Однако, почему это оказалось непредсказуемым⁈ Я требую отчёта!
— Против нас вся сила Республики, мой батша. Все варианты предугадать невозможно.
— Вы бросили на это дело целый легион?
— Из бывших номерных, но его командиру я полностью доверяю. Очень перспективный офицер, к тому же, с опытом противодиверсионной работы.
— Легион… не слишком ли много⁈ В тюрьме и двух центурий с головой хватит, тем более, эта тюрьма — женская.
— Оставим это на усмотрение командира — пусть он сам разбирается. Мы же не партия Республики, чтобы требовать «троекратного превосходства духа Амаля» и зазря губить солдат в неравной схватке⁈ К сожалению, приказ «брать живой» пришлось отменить.
— Как «отменить», мой добрый Кахкхаса⁈ Целый легион не сможет взять живой одну девчонку⁈ Не верю.
— Условия неподходящие. Там темно и очень опытный противник нам противостоит — а обездвижить мы её никак не сможем.
— У вас был какой-то газ, мой хитроумный друг.
— Его очень трудно применять, и в такую ловушку попадаются только один раз — не думаю, что сейчас получится. Есть правда, обычный снотворный газ для железных демонов — без хитростей, но его бы суметь довезти… В самой тюрьме не было запасов.
— Я бы был за снотворное, и неважно, сколько времени это займёт. Передайте вашему офицеру, чтобы он не гнал лошадок. Не забывайте — не будет принцессы — кончится перемирие.
— Я этого никогда не забываю, светлейший…
Вы опоздали с легионом
…Несколько гранат, брошенных в лестничные проёмы, успокоили штурмующих. Может, кто-то и прошел на третий этаж, но пока они, если и были, старались не высовываться. Мацуко и Хасан тихо отступили к камерам к суккубам.