— Над блоками.
— Что?
— Над каждым блоком есть технический отсек — трубы там всякие, ещё какая дребедень… Она — там.
— Вы так думаете⁈
— Там больше негде прятаться.
— Меня волнует вопрос — как она попала на третий⁈ По лестнице она не поднималась. Нет соображений⁈ Ладно. Группы! Внимание! Проверяйте технические отсеки над клетками. Возможно, объект находится там.
— Эй! Сколько говорить — скажите в компрессорную, чтоб перестали дурить! У них либо замыкание, либо они всю тюрьму накачивают! Я пока включаю второй генератор. Эй! Да вы что там, уснули все⁈..
…Если Хасана как следует понукать — он горы свернёт. Эту истину Мацуко уразумела, ещё будучи Яваном. Правда, родственник покойного Теймура любил вспылить без повода, но авторитет его быстро успокаивал. Он долго лазал по потолку — пока эмир-ханум сидела со спящей Азер в нише над одной из клеток и ждала его. Ниша была узкая, суккуба с трудом помещалась, об огненной демонессе и говорить было нечего, но она вспомнила заклинание уменьшения и, став ростом с ребенка, втиснулась рядом с сестрой Ануш. Довольный Хасан предложил так же уменьшить и остальных, но, увы — эта магия действовала только на неё саму.
…Свет дали неожиданно. И сразу же пошли легионеры — сильные, уверенные, сторожкие как охотничьи псы. Десантные автоматы они несли на одной руке, упирая разомкнутым прикладом в локтевой сгиб — знак сознания собственного превосходства. На поясе теперь — ни одной гранаты! Учёные. Метеа замерла, стараясь не дышать — нет, со всеми ними даже ей не справиться. Вот уж, действительно, великая честь — все одну её ловят.
Несколько раз звучал голос командира, раздававший им приказы по дальнеговорникам — но вскоре это перестало иметь значение. Потому что с потолка хлынул газ…
…Хасан постарался на славу — текло как из дырявой крыши в ливень. В поле зрения девушки было две группы — в одной из них струя ударила по шлему одного из передних, и тот свалился как подкошенный. Его группа, подумав на выстрел, попадали на колено, вскидывая автоматы — и свалились следом. Другие поняли, в чем дело и закрывали руками и рукавами лица, но это лишь чуть отсрочило момент — тюремный газ, наверное, был рассчитан на такое — заснули как миленькие, едва он накрыл их с головой.
Когда всё утихло, с блока напротив спрыгнул Хасан:
— Ну, как, ханум⁈ Вот и всё — знать бы сразу, сделал бы так, до того, как вас вытаскивать.
— И уснул бы без изоляции. Вижу, ты не пожалел рук, выворачивая краны.
— А я не все выкрутил. Некоторые приржавели, а другие скрипеть начинали.
Метеа спрыгнула на пол, возвращая себе настоящий рост — и вдруг у неё всё перед глазами поплыло, она еле удержалась на ногах, и то — схватившись за решетку.
— Ханум! — бросился к ней ракшас.
— Всё хорошо… — пробормотала она, спокойно садясь на пол. Я просто сильную изоляцию поставила. Ты тоже не делай слишком резких движений — а то тоже в обморок свалишься.
Хасан с беспокойством и недоверием смотрел на неё. Она по плечи сидела в этой желтой гадости, которая только что убила легионеров:
— Не беспокойся за меня, — успокаивающе улыбнулась ему девушка: — Лучше помоги спустить Азер.
Ракшас посмотрел наверх:
— А она как?
— Глаза уже несколько раз открывала, но пока не проснулась.
— Ну, она любит поспать…
— Азер⁈ За Девятивратной Оградой говорили, что не спят только часы и она.
— Мы об одной Азер говорим⁈ — и они рассмеялись.
— Итак, я не знаю, сколько отравилось, но на всякий случай надо добить — а то вдруг не подействовало?
— Добивать? Зачем? Бежим, ханум!
— Мы можем не выбраться быстро. Лучше подстраховаться. Вытащи девчонок.
Метеа оставила свой кабель и взяла нож одного из легионеров. Рукоять обгорела быстро, но под резиной оказалась металлическая деталь. Впрочем, чтобы протыкать трупы особого воинского искусства не требовалось.
Она вновь чувствовала усталость — но на этот раз не искусственную, а самую благодарную настоящую. Да… Она уже выбралась… Только несколько шагов теперь.
Из мечтаний её вывела хриплая амальская команда:
— Живой не брать! Огонь на поражение!
Демонесса еле успела ударить крыльями и взлететь. Под потолком, выше притолоки, махнула вправо и приземлилась слева от зарешеченного выхода на лестницу.
— Отставить огонь. Смотреть в оба!
Кадомацу замерла у стены — газ за решетки не уходил, значит, предположение, что они отравили всю тюрьму, было иллюзией. Самообманом. Простительным для засидевшейся пленницы, но недостойным для той, кого ждал Тардеш.