…В тоннеле, если пройти достаточно далеко, было почти не слышно возни у выхода.
— Только бы действительно не к сонной полез, — Азер посмотрела на госпожу, и объяснила: — Меня он сонную взял, мне от первого разу никакого толку не было — а он устал.
Метеа, улыбнувшись, посмотрела в её кошачьи глаза, светящиеся в темноте:
— Не волнуйся. Он не такой дурак, как кажется.
— Я знаю, я не волнуюсь… Парень-то он неплохой… Только упрямый.
— Да. Это уж точно.
Кадомацу залюбовалась подругой. Обычно самая скромная из суккуб, в таком наряде выглядела непривычно. Почти квадратная, раздавшаяся вширь не от жира, а от костей и мускулов фигура, длинные сильные руки, короткие, но крепкие ноги — под тонкой кожей ясно читались все связки и косточки — и всё же она была красива.
Круглое полное лицо, ещё молодой, и всё ещё красивой женщины, большие глаза, вздёрнутый нос и верхняя губа, не скрывающая передние зубы — словно призыв к поцелуям. Кажется, что не самая благородная черта — но принцесса знала, как красивы бывают улыбки у ТАКИХ женщин.
…- Я стану такой же? — вдруг спросила принцесса:
— Скажи, это ведь от нашей работы, всё так, да? Меня к тридцати так же развезёт, как и тебя?
— Что⁈ А… да не, не бойся… Я — другой разговор, а ты — принцесса. Да и разные мы. Кто будет сравнивать корову и козу?
— Нет, ну ты же… принцесса в своём роде… Вот смотри: ты коротышка — и я коротышка, ты полненькая, и я тоже округляюсь… и война… Я уже почти такая же… Потом, наверное, совсем как ты стану…
— А ну-ка, перестань! Я же говорила — не ровняй козу с коровой! Ты же ещё совсем девчонка. Ты же не я — перекати-поле вечное. Окончится война, домой вернёшься, там замуж выйдешь, детей нарожаешь, а там, после родов — кто знает, как повернётся-то. Может, ещё и вытянешься.
— Ну, уж вряд ли… От родов только толстеют…
— Кому как… На Ануш оба раза никак не сказались, а твоя мать после тебя вообще похудела…
— Для этого меня ещё сначала замуж выдать надо… А я пока туда не собираюсь. Да, и… — она подозрительно посмотрела на Азер: — Ты это меня «козой», обозвала, так?
Азер рассмеялась:
— Ну, кто же ты⁈ Не «лошадь» же — так-то ты и дашь себя объездить! А вот бодаешься — будь здорова!
— Я⁈ Бодаюсь⁈
— У всех мужиков на попе следы от твоих рожек! — и они обе рассмеялись.
Их возня разбудила Гюльдан. Она шевельнула головой, стрельнула глазами туда-сюда, и со звериным стоном принялась биться в верёвках, как пойманная рыба. Азер схватила её и крепко-крепко к себе прижала: «Ну же, сестрёнка… Тихо… тихо… всё хорошо, сестрёнка». Мацуко с жалостью смотрела на них. Всё-таки, что бы плохого ни говорили о суккубах, они — замечательные подруги. Даже мужикам, хоть те и видят в них только постельную принадлежность. И их неспособность на долгую и крепкую любовь — вовсе не вина их, а их проклятие. Такое же, как эта жажда, от которой они просто сходят с ума…
— За что вас так⁈
— А⁈ (Метеа кивнула на Гюльдан) — А… она ещё сильная, как Ануш. Покойницу это часто спасало… за всё хорошее надо расплачиваться чем-то гадким. Вот вы — демоны Атара, сильны, живучи и страшны в драке. За это вашим рукам никогда не сделать ничего столь же изящного что умеют руки людей, призраков и ракшасов… да и в порыве гнева вы края не знаете…
— Не рассказывай…
— Так же и мы… ни один мужчина во вселенной не может устоять даже перед самой уродливой из нас… в плату за это мы не можем прожить и недели без мужчин. Вообще, стимулирует. Когда знаешь, что у тебя без мужика крыша поедет, начинаешь очень сильно стараться в этой области. Некоторые даже перебарщивают.
— Да. Помню того мага. Гюльдан же была!
— Знаешь, ведь хатаку-то сначала придумали, чтобы помочь мужчине пережить ночь с суккубой!
— Знаю, — сказала принцесса, склонившись над Гюльдан. Та силилась встать, напрягая ставшие такими тонкими и слабыми мышцы, но не могла придать им осмысленное движение, срываясь в судорогу, при каждой попытке. Принцесса подняла руку, и осторожно, самым кончиком когтя, чтобы не порвать и не обжечь тонкую кожу, коснулась «сонной точки» на затылке. Лучница сразу обмякла, уснув, как от дозы тюремного газа.
— Часа три проспит. Думаю, Хасану с Афсане этого хватит. А мы… ты планы столицы все помнишь⁈ Я примерно догадалась, где мы, давай подумаем, как лучше уходить…
…Кахкхаса склонился перед Шульгеном.