— То есть, вы допускаете, что она может в тюрьме не появиться?
— Вполне возможно. Сейчас, по данным анализа записей побега, она лично — самое тяжелое вооружение, которое есть в распоряжении её группы. И всё зависит от её физического здоровья. Она азартна. Может атаковать и дворец, если посчитает что по силам.
— Как отвлекающий маневр⁈
— Это лучший способ отвлечь наше внимание от чего угодно. Вполне возможно, так как это самый ответственный участок, она и сама примет участие в этой вылазке. Я бы так сделал.
…Для Мацуко достали питьё — это было самое важное событие за этот день. Горячая смесь металлов и серы, годная в пищу, нашлась в ювелирной лавке, примостившейся через улицу от рынка. Хозяин, улыбаясь, объяснил, что ему выгоднее возвращение Амаля, пусть Республика и прикроет его дело — до Восстания он был чиновником и заведовал всеми ювелирными производствами на планете.
Воспользовавшись его гостеприимством, беглецы решили остаться тут до утра. Правда, не сразу — Хасан и девчонки решили сходить на разведку — Хасан к тюрьме, где, как думали, держат Сакагучи и остальных, Азер и Гюльдан — в бордели, за помощью. Афсане осталась с принцессой.
Вернулись удручённые. Хасан входа в тюрьму не нашел, девчонки ошиблись борделем и только зря потратили время — здесь этим промышляли не только суккубы, и конкурентки были им не рады. Нужный им, с даэнской общиной, они нашли, но начался комендантский час, на улицах замелькали патрули — пришлось возвращаться.
По крайней мере, теперь у них была база для отдыха после штурма тюрьмы — община обещала своё покровительство. Девчонки раздобыли себе одежду жриц любви — в ней можно было ходить по улицам даже в комендантские часы. И сейчас модничали, подбирая себе наряды из имеющейся коллекции украденного. Принцесса, глядя на них, только вздыхала: «Похоже, я становлюсь вам лишней обузой».
И впрямь — единственное, что могло помешать успеху их отряда — это наличие в нём слишком заметной демонессы. Дочь Императора этот факт вгонял в меланхолию. И неудачи с магией всё ещё преследовали её. И сон ей приснился скверный…
…Тардеш мучался, весь в поту, не находя спокойного уголка на широкой адмиральской кровати. Несколько раз он откидывал ненавистное одеяло, ещё больше раз — укутывался в него, не в силах найти спасения то от промозглого холода, то от липкой жары.
«Наверное, я заболел» — подумал он в промежутке между снами.
…А снилась ему принцесса. Слегка раскосые серые глаза девушки-демона становились то зелёными, то звали на помощь, то завлекали, чаруя…(собственно, почему они у неё «слегка» раскосые⁈ Сколько он не встречал демонов с узкими глазами, у всех они поднимались от переносицы чуть ли не наискось — например, у её матери. А у принцессы — так аккуратно в меру, они кажутся узкими, но не косыми) Ему казалось — стоит она на дне огромной ямы — а он вокруг летает. «Это что означает, что я на орбите, что ли?». Она была не в доспехах — в красивом платье с широкими рукавами, и мелким узором на меняющемся фоне. Она раскрывала свои огромные и красивые крылья, и взлетала, пытаясь дотянуться до его руки — но всякий раз чего-то не хватало, и она плавно падала, глядя в его глаза взглядом, полным надежды. Всякий раз, ему становилось тепло, когда они сближались, но никак, он, даже тянясь изо всех сил, не мог помочь ей. Сон, казалось, готов был длиться бесконечно, но вдруг, вместо того чтобы потянуться к нему рукой, она ударила ещё раз крыльями, и поплыла к нему, выгнувшись гибким сильным телом. «Что мне теперь, обнять тебя что ли⁈» — подумал Тардеш. Его обволокло раскалённым жаром демонессы, и тут сон кончился, смешавшись с дневными мыслями и утренними звуками, утратив силу послания. Тардеш проснулся.
«Она сбежала» — понял он.
…Утром, проснувшись, Мацуко первым делом спросила, есть ли у ювелира лишнее стекло. Стекло битое нашлось — они наполнили им чан и до первой стражи жарили его в печи. Потом принцесса заперлась с этим горшком, и хорошенько вымылась. Конечно, стекло — это не совсем мыло, но три дня без бани — ещё хуже. Тюремную одежду она выкинула — тряпки засалились до безобразия, и из кусков чехла сделала себе новое бельё.
Ювелир пробовал с ней заговорить в услужливом тоне:
— Может, вы лучше у меня останетесь, пока ваши друзья будут ходить в тюрьму?